захотелось тепла и яркости. Возникла галлюцинация: сильно и реально запахло морем, как будто именно оно было за окном, а не черный ветер, рыскающий в сырой траве и листве. Этот проснувшийся в памяти запах моря и решил дело. «При желании завтра я могу быть там. Неужели завтра? Так просто, так быстро, тогда почему бы и не сделать этого?» С этой минуты сознание начало работать на то, чтобы задним числом всячески оправдать невольное движение души. «А как же работа? Неужели забросить? Подумаешь, работа! Можно снять там отдельную комнату и работать не хуже, чем здесь». Очень осторожно я сказал матери, что завтра мне нужно будет съездить в Москву, на одну неделю, не больше. Бумаги все останутся разложенными на столе, трогать ничего не нужно. — Как знаешь,— только и сказала мать.— А бумаги, может, взял бы. Мало ли чего, вдруг задержишься, дела какие... Содержание телеграммы ей, конечно, было известно. — Нет, нет, все останется на месте и будет ждать меня. Не беспокойся, я скоро... Я ведь искренне верил и сам, что уезжаю на одну неделю. — А рыжики как же? Сказывала Маруся Кузова, что боровые в прокошинских елочках пошли. Бельевую корзину принесла... И терновник поспеет скоро. — Мама! Я же сказал, что вернусь через неделю. Никуда не денутся ни терновник, ни рыжики. 115
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4