кающей белизной, таким потянуло холодом, что, теплее запахнувшись, я скорей пошел домой. А дома ждала меня телеграмма: «Летняя жара. Домик на сваях. Синее море десяти шагах. Пиши Афон, до востребования». Дело было в том, что, устав за зиму от возни с детишками, моя жена давно собиралась съездить на берег Черного моря, дабы отдохнуть и набраться новых сил. Она собиралась ехать туда с подругой, но я не знал в точности, выехали ли они из Москвы или все еще собираются. Неожиданно полученная телеграмма положила начало целому ряду новых... нет, не приключений, конечно, так же как нельзя назвать приключениями все описанное на предыдущих страницах, но, скажем проще, целому ряду новых впечатлений. Я не вижу, почему впечатления должны иметь меньше права быть записанными на бумагу, чем приключения самые невероятные. «Как,— думал я,— неужели теперь, когда вокруг такая сырая, такая холодная, такая темно-серая осень, неужели в эту самую минуту возможны яркосиние краски, щедрое солнце, летняя жара и белые- белые чайки? Неужели вместо этого, раскисшего под дождем суглинка есть мелкая обкатанная волнами галька или оранжевый песок, на который набегает зыбкая синева?» Всю жизнь я был не то что противник юга, но домой, в Алепино, мне хотелось всегда сильнее и острее, чем в Афон или Ялту. В Москве я никогда не мог бы предпочесть родному селу далекий юг, но теперь, когда я уже находился в селе, мне вдруг 114
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4