созревания великолепной нашей северной, ни на что не похожей ягоды — терновника. Старые кусты, разросшиеся до деревьев, с большими наростами коричнево-прозрачного клея, были осыпаны черными, с матовым налетом ягодами. Но ягоды были еще жестки, неимоверно вяжущи и кислы на вкус. Обыкновенно мне удавалось, перетрогав десяток-другой ягод, найти две или три помягче, да и то относительно помягче. Но все было впереди. Неделя-другая — и совсем поспеет терновник. Не знаю, за что я люблю эту ягоду больше других. Есть в ней какая-то суровость и терпкость, под стать осенней погоде северных наших краев. Еще и то хорошо, что созревает терновник перед самыми морозами, когда совершенно нечем поживиться ни в лесу, ни в огороде. Он да еще рябина. Я заранее предвкушал, как буду рвать терновник через неделю-другую, но тут случилось обстоятельство, которое повернуло ход моей размеренной алепинской жизни и даже совершенно нарушило его. Предвечерняя прогулка в этот день не принесла радости. С горы, на которой стоит наше село, можно смотреть на необыкновенно красивые закаты: то как бы клубится за Журавлихой плотный сиреневый пар, то сквозь разрывы и щели меж облаков пробивается клочковатое малиновое пламя, как бы из окон горящей избы, то сквозь серые тучи, истлевая, проглядывают, покрываясь пеплом, горячие красные угли. Но вот уж сколько дней не было у нас никаких закатов. Правда, сегодня появился узкий просветик между зубьями леса и студенистой массой туч, но оттуда резануло таким холодным светом, такой сверИЗ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4