через которое и просунется прутик во внутрь ее. Через некоторое время соль начнет плавиться и даже как бы кипеть. Это значит — гриб готов. Когда вы съедите один такой гриб, то, верно, не прекратите занятия до тех пор, пока в корзинке вашей останется хоть один рыжик, если даже дождик давно прошел и нужно идти дальше, на новые грибные места... Между тем все ближе и ближе надвигалась осень. Листья деревьев, правда, еще не теряли цвета, только наредь где вспыхивали и гасли робкие огоньки осиновых листьев, но сады давно уж опустели. Да и что там было в наших садах? Смородина и малина сошли и осыпались, рябина не уродилась в этом году. Были, правда, яблочишки, и довольно обильные, но сады в предвоенный год хватило таким лютым холодом, что все они погибли. У нас из двадцати шести яблонек осталось не то три, не то четыре. От пней погибших яблонь пошли побеги и выросли молодые яблоньки и стали плодоносить, но я уж не узнавал своих любимцев. Там, где была Сахаровка, родилось теперь черт знает что,— какой-то маленький, вяжущий, кислый плод, который не только что съесть с наслаждением, но и в рот взять не хочется — яблоньки одичали. Этих одичавших яблочишек валялось у матери полно — и на полу, и в сенях, и в чулане, и не знала она, что с ними делать. Выбросить — словно бы и жалко, есть — не переесть, продавать — никто не купит, да и что они стоят. Придумала она их сушить, авось когда-нибудь сгодятся. Короче говоря, нечем было полакомиться в саду в эту осень. Тем не менее я каждый день ходил в сад. Я ждал 112
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4