среди негустого подлеска редкие толстые ели, так под первой же елью и встретил меня белый гриб. Он был в той поре, когда нельзя его назвать молодым, но и червивая старость еще не прикоснулась к нему. Один он мог уж вознаградить меня за все труды. Но, нагнувшись за ним, я увидел еще два сразу, а там еще три, а там еще и еще... Кто-то засмеялся рядом со мной довольным, счастливым смехом. Я оглянулся было, но тут же сообразил, что засмеялся я сам. Корни матерых елей, расходясь в разные стороны, слегка взбугрили землю, так, что угадывался их путь под землей. Около этих корней и росли главным образом белые грибы. Казалось странным и несправедливым, что такая красота, такая законченность создана природой всего лишь на один-два дня... Потом шляпки начнут меркнуть, мокнуть, покосятся, свалятся набок, начнут расползаться в кисель и, наконец, исчезнут, частью высохнув, частью впитавшись в землю. Очень часто находил я одни лишь ножки грибов со следами острых беличьих зубок. Значит, шляпка сгрызена, унесена, где-нибудь наколота на высокую ветку и там сушится впрок для зимнего голодного времени. Теперь каждый день методически я приносил кошелку грибов. Мать сортировала их: которые в солку, которые в мочку, которые мариновать, которые просто поджарить. Большая русская печь вся была заставлена разными противнями да железными листами, на которых сушились грибы, горшками да чугунками, в которых они варились. В шутку мы называли все это заготовительным трестом «Главгриб». 108
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4