выглядели в зеленой траве, но и в темной тени под елками не теряли волнушки своего вида. Молодые подосиновики, или как их у нас называют, челыши, среди серой прошлогодней листвы, как сказал бы художник, ну просто кричали, бросаясь в глаза темно-алыми своими шапчонками. В момент, когда срезаешь один гриб, обязательно в глаза бросается другой, стоящий поодаль. Срезаешь другой, а в глазах уж третий... Огромные мухоморы создавали под старыми елями, под которыми ни травы, ни хотя бы прошлогодних листьев, такие таинственные, такие сказочные уголки, что хоть сейчас снимай кино про какого-нибудь там мальчика-с-пальчика, да про бабу-ягу, да про избушку на курьих ножках. А однажды забрел я в такое место, где была только голая черная земля и было темно, потому что ровные, как одна, ели плотно переплелись и перепутались замшелым лапником. В полумраке водили хороводы, образуя большие правильные круги, бледные, на тонких высоких ножках грибы, и каждый круг был не меньше десяти шагов в поперечнике. «Ведьмины круги» — называет народ такое грибное сборище. И поделом называет. Грибов разных было так много, что первые дни я не успевал даже путем углубиться в лес, как посуда моя наполнялась и нужно было идти домой. На третий день все же решил и я, по примеру ребятишек, пренебречь всевозможным грибным плебейством и начать охоту за белыми. Все «белые места» с детства знакомы мне. Но, как и нужно было ожидать, оставались мне теперь одни оборыши, по случайному недогляду уцелевшие, особо надежно спря106
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4