Понятно, какие чувства овладевали мной в эти минуты. Хоть не смотри совсем на крепкие светло- коричневые шляпки, плотно наложенные мальчишками в корзинки да в ведра. Понятно также, что, зайдя в лес, я то и дело натыкался, увы, на следы грибов, а не на сами грибы. Там валяется обрезанный корешок, там грибная стружка — очищали корень от земли, там изрезанная червивая шляпка, там среди мха беленькие ровные кружки от грибов, срезанных аккуратно и с толком. Хвоя под елками вся изрыта, перекопана пытливыми мальчишечьими пальцами. Впрочем, в первый раз зайдя в лес, я сразу же набрел на такое количество маслят, которые пренебрегались местными жителями, что за полчаса нарезал целую кошелку. Маслята росли то длинными вереницами, вьющимися по зеленым опушкам, то стояли один от другого в пяти-десяти шагах, то сплошной массой, так что и ходить приходилось по маслятам. — Ну, что же, и маслята тоже грибы,— как бы утешала меня мать, видевшая перед этим у соседей россыпи белых,— и их тоже хорошо и сушить, и мариновать. Носи, сынок, носи, а там, глядишь, и беленький попадется. На другой день я заметил, что не одни маслята оставались в лесу после утреннего нашествия грибников. Никто не трогал, например, сыроежек. А они росли боровые, с крепкими, твердыми краями (обычно ведь обкрашиваются края), то малиновые, то густо-серые, то с зеленцой, то и вовсе синие. Густорозовые, с бледными кольцами, волнушки красиво 105
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4