Каждое утро после реки голосом, не терпящим возражений, я говорил самому себе: «К станку!» Станок мой представлял старый покосившийся стол, который прежде был желтым и у которого прежде опускалось и поднималось крыло. Но так как складные ножки, поддерживавшие крыло, давно отвалились, то я и приспособил под него фанерный ящик, любезно подаренный мне продавщицей нашего магазина Лидой Жиряковой. Но стол и ящик не составляли еще станка. Это было лишь его основание, как бы станина. Упомянутый выше перевернутый горшок с керосиновой лампой на нем, высокая стопа чистой бумаги, три низенькие стопочки трех разных начатых мною работ, записные книжки и конверты — все это разложено по краям стола, образуя как бы подкову. На рабочем месте, внутри «подковы», лист бумаги и авторучка на нем. Листы по одному поступали из высокой стопки на рабочее место, а с рабочего места через некоторое время перемещались в одну из трех низеньких стопок. Таким образом станок работал в течение нескольких утренних часов. Год был грибной. Так что было бы смешно вместо обычной трехчасовой прогулки не идти в Самой- ловский лес, вооружившись просторной кошелкой и гибким столовым ножом. Еще в первый день по дороге с реки я набрал целую фуражку крепких, круглых от молодости своей, нежно-розовых снизу шампиньонов. Мать моя испугалась и никоим образом не хотела дотрагиваться до «поганок». По счастью, у меня в чемодане оказалась книга Б. П. Василькова, изданная Академией наук СССР. Называлась она длинно: «Съедобные и ядовитые грибы средней 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4