проезжих встретить, и, коль всё у них правильно, с лёгкой душой в дальнейшее плавание отпустить, пожелав хорошей погоды и попутного ветра. По летнему делу не в первой Фёдору без обеда оставаться —лодка за лодкой идут, успевай поворачиваться, да и по такой жаре не до кушаний, можно и вечерним ужином «добрать». Нацепив саблю, выстроив караул из четырёх бойцов, направился на причалившую ладью документы проверять, пошлину законную взимать. Поднявшись на борт по спущенному деревянному трапу, Фёдор был встречен капитаном - молодым человеком, по всей видимости, его ровесником. С первого взгляда: парень застенчив, немногословен, и на лице его читалась откровенная боязливость. Редко, но и таких «капитанов» встречал Фёдор на реке: они боялись не только встречи с таможенниками, но и ветров, и течений, и многочисленных мелей, боялись даже своей работы на реке — плохой знак для судна. Если капитан на судне не «кремень», а размазня, то и порядка тут быть не может: палуба захламлена, якоря ржавые и причальные канаты все в узлах, причём, как Фёдор тут же заметил, завязаны обрывы не морским узлом, а не пойми что: так старухи мелочь в платочек завязывают —простым бабьим узелком. Ни слова не говоря капитану, вся команда гребцов шумно спустилась на берег и направилась к питейному дому. Натренированным взглядом Фёдор определил: все 25 человек пьянствовать пошли. Ни тебе вахтенных, ни дежурных на судне - форменный бардак. Хорошо, хоть капитан остался, и, по видимому, женщины, чьи силуэты разглядел Фёдор по подходу ладьи к пристани. Едва подумал о женщинах, как тут же их заметил: в окнах кормового чердачка мелькнули. По судовым документам явствовало: лодка движется по маршруту Москва —Казань —Москва. Количество груза настораживало: два ящика стекла оконного, общим весом 20 пудов и четыре коробки бумаги серой для письма, всего 8 пудов. Всё. 98 копеек во Владимире взята таможенная пошлина. «Из Москвы в Казань гнать 25-вёсельную ладью с двумя ящиками стекла и четырьмя коробками дешёвой бумаги? —ничего смешнее придумать нельзя, — мысленно ухмыльнулся Фёдор. — Можа, соль будут там закупать, а стекло и бумага в подарок, наверное, кому-то обещанное? Понимаю только одно, что ничего не понимаю, — вновь ухмыльнулся таможенных дел мастер. —Ну,далеший сними, с этими москвичами, пусть блажат на здоровье», - Фёдор мило улыбнулся «горе-капитану», а вслух сказал, что пошлину берёт до Нижнего Новгорода, там свои правила, и вердикт вынес: —Тридцать копеек с тебя, любезный, пошлинного сбора от Вязников до Нижнего, там рубля полтора ещё набежит, не более того. —Расписываясь в журналах, мысленно всё же не соглашался с собою, со своим благодушным расположением к московской ладье: «Какой-то подвох кроется в этой 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4