Гуреевы, не говоря уж о Смирновых, у коих, что ни дочь —то красавица писаная из поколения в поколение... «Разуй глаза, Фаддеюшка, посмотри внимательно: каждая согласится твоею женою стать»,—хотели бы сказать сыну родители, но не сказали, своё вспомнили. У Фаддея бабушка то ж из бывших крепостных, а уж как отец с матерью другдруга полюбили, тути говорить нечего —на всю жизнь, хоть сильно разные были: он дворянин, она —простушка... И тут же решили на следующей неделе к Колбакову на фабрику ехать, о покупке речь вести. Было предчувствие: Степан Юрьевич большую деньгу затребует —три девки золотошвейки должны фабриканту хороший доход нести. Родители их престарелые и братик, небольшенький, особой ценности не представляли, но Фаддей просто умолял отца выкупить всю семью, что быуАннушки полное счастье в жизни стало. Григорий не спорил: выкупать, так всех. Рвать семью на куски —не по-христиански, грех большой. Более того, он находился в полной уверенности: в передаче этих крепостных отказа не будет. Верфь же и таможня приравнивались к войсковым заведениям. Уже тогда, в 1776 году, Екатерина Великая сумела Крым присоединить к России, но одно дело - присоединить, другое —удержать: это ж сколь военных требуется? Но из Бориски Колбакова офицер был бы... —как из дерьма пуля: ленив и бездеятелен, водку пил и в карты с Куликовым Федькой ночи напролёт резались «под интерес», —отцовские деньги направо-налево мотали бестолочи. Но Колбакова уважили: вписали Борьку в корабелы... —якобы за паруса ответствен. Тем же годом и Куликова-гадёныша к таможне приписали, дабы в Крыму свою никчёмную головушку не сложил. Акакиначе? Какни крути, адед его Владимир Николаевич с Фаддеевыми да Свистовыми на чужбине государево задание выполнял, через что и дворянство получил. Правда, старики про Кулика-старшего всегда со смешочками говорили, де, вьюн был знатный, жигало неуёмный —скучать с ним не приходилось... Давненько то было, более полувека тому назад, но в трудную минуту нельзя своих бросать, вот и не бросили балбесов, спасли от гибели верной, что служба военная им наверняка гарантировала. «Неужто теперь, в год 1783-й, просьба Фаддеева к Клобакову в воздухе повиснет? Не должно бы так быть... - рассуждал Григорий Данилович. — Опять-таки, ровно десять лет назад Сенатом был введён запрет на продажу крепостных в услужение другим людям. И срок в пять лет был оговорен, а уже десять прошло. Отмены по сей день не следовало, значится: в силе запрет на продажу. Что ж делать? Тем и оплачу Колбакову: Стёпка вольную на всю семью и отпишет... —делов-то! Завтра же еду на фабрику, неча тянуть быка за рога, кота —за хвост и рынду —за верёвочку... —надо к свадьбе готовиться! Ахорошо бы ещё к Петру Васильевичу Бабкину заскочить. Случись что, 39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4