колючими —противно вспомнить! Ткачихам, что по найму работают, легко: в случае чего, отцу или братьям пожалуются, а те Кулику и взбучку могут устроить. Им же, крепостным, кому жаловаться?.. —Ох, не приведи, Господи, ежели старый Колбаков вздумает кого из нас продать Куликовым —лучше в проруби утопиться тогда! Тяжко Фаддею речи девичьи о крепостном житье-бытие слушать, сердце рвётся: «Внаших семьях ещё дедами запрет наложен на покупкучеловеческих жизней. Они сами — Фаддеевы, Гуреевы, Свистовы и Смирновы - должны работать, без рабов обходясь... Нужны работники? — найми и заплати...» И шумнул на девок Фаддейка: —Рано подниму, гриб чистить надобно, пока роса не спадёт, а затем — в лес: пустую телегу в Вязники не погоню... Спать!.. Анну в телегу между маленькими братиками положил —теплее втроём будет. Нельзя сказать, чтобы ночи пока особо холодными были, но все ж... Ширины телеги с лихвой хватило на три крохотные фигурки. Аня не на много крупнее его братиков: «...и в чём только душа теплится?!» Никитку и Данюшку по головкам погладил, как это обычно мама делает, палец свой к губам прислонил: мол, спать, малыши, и не ворочаться! На Анюту ласково взглянул и тоже хотел по головке погладить —не решился: —Спасибо... —тихонько прошептала девушка, - а ты где ляжешь? —и глазами указала на пустующую часть длинной телеге: —С нами ложись... с тобой не страшно... Фаддей ещё раз одеяло поправил и согласно головой кивнул: —С нами бояться нечего, во сколько много нас. Поспи немножко, утро уже скоро, спи, —и отошёл от телеги к костру. Хотелось говорить с ней и говорить, но какие слова он должен произносить —ему было не очень ясно. Что ей интересно, что она от него желала бы услышать? —этого он не знал. Ну, не о рыбалке же с ней говорить, или о том, что вишнёвой стружкой рыбу коптить лучше, чем ольховой? «Может, рассказать ей о Большой и Малой Медведицах, о Полярной звезде или о Венере —утренней спутницей всех, кто раньше солнца встаёт. Авот, кстати, и легка на помине: совсем близко от земли вдруг, ни с того ни с сего, засияла, во все четыре стороны лучи свои холодные распустила... Казалось, протяни руку, чуть-чуть потянись... —и в ладонях уместится, чтобы потом, при необходимости, ночью тёмной дорогу себе или людям освещать...» Только сомневается Фаддей, вряд ли нужны его рассказы о звёздах девушке-золотошвейке, той, что светится красотою своей, неземной, ярче, чем все его любимые «ковшики» небесные вместе взятые... И уж тем более ей неинтересно, что светила небесные путь морякам в океанах указывают, как домой к любимым побыстрее придти... «Нет, и ещё раз нет! Звёзды и океаны —это далеко и холодно, а говорить нужно о чём-то ласковом, о тёплом и радостном... И о чём?..» Совсем парень растерялся: светился каким- то внутреннем теплом и светом. Но что это с ним? —понять не может. 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4