Под палубой оказалось шесть больших мешков с солью, общим весом приблизительно в тридцать пудов, на деньги перевести невозможно — очень много! Два бочонка, по пяти вёдер в каждом, вина, по всей видимости, заморского, красного. Из продуктов мука, крупа и мясо сырое —всё попорчено мышами и песцами. Что-то съели, остальное рассыпали и изгадили. Трёхведерный бочонок с мёдом открыть никто не сумел. Фаддей с трудом вскрыл... —и... ляпота! Правда Васька, пробовавший мёд однажды в Якутске, вскричав «учугэй!», тут же потащил маленький туесочек, наполненный лакомством с изрядной горушкой, своей Таисии... —к чаю! В чердачке капитана, к сожалению, никаких бумаг не было, но то, что отыскал в чужом жилище, повергло вязниковца в шок... —двенадцать кремневых, совсем новеньких ружей, две сабли гнутые, турецкие. Коружию было припасено три бочки спорохом, три коробки с пыжами и пять двухаршинных скаток прутка из свинца, в палец толщиной: режь на пули, на картечь, можно и на дробь любой величины да и катай, не ленись, и стреляй! Кремней, в тряпицу завёрнутых, насчитали более ста! В малюсенькой кладовочке, что от входной двери по левую руку находилась, Фаддея поджидало сущее богатство: дивного изготовления верёвки, аккуратно смотанные в бухты. Этих «бухт» набралось шесть, в каждой из которых по 10 саженей длины. Ещё были паруса, упакованные в «штуки», но, к сожалению, всего-то три отреза по 20 саженей каждый. Прикинул: «...еле-еле, но носовой парус сшить можно, а на центральный не хватит...» Ураан, долго не желавший подниматься на палубу —скелет человеческий почему-то очень пугал его, наконец, поднялся и... споткнулся обо что- то тяжёлое, торчащее из-за двери, растянувшись всем телом... —Пушка!.. —обомлел Фаддей. Точно такую же, совсем старинную, он видел в Вязниках в ратуше: на входе, с боков парадного крыльца на постаменте были вмурованы —для красоты, для поминании истории, как наши прадеды с татарами воевали! Пушечки на толстой деревянной доске, вместо лафета —можно сидя на коне пальнуть!.. Но всё одно —пушечка! Изучая найденные богатства, о самом корабле ясности не проявилось: Соль: в Сибири её полно, в Малоросии есть, на Каспии,чья эта —сказать сложно, солеваров и купцов знающих средь зимовщиков нет. Ружья наши, из Тулы. Свинец, порох, пыжи —не определишь. Егор твёрдо сказал: таких коробок и бочек в России не делают — иноземцы! Парус Фаддею определить — хоть ночью, в кромешной темноте, на ощупь, на «зубок» —Голланский, его деды и бабки изучили его там! А вот верёвки мужикам все мозги вынесли, таких никто не видел: Как дечоночьи косички малой толщины сплетены, бухты лёгонькие, белого цвета. Пытались разорвать—ничего не вышло, нож с трудом обрезал, 308
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4