—Специальный солдат, который первым на штурм врага идёт, бомбы руками кидая. Сильных туда отбирают —бомбы лёгкими не бывают. — Почему мне все говорят, что ты — не для меня? Ты свою Анну- красавицу не захотел в жёны брать, а красивее её девок нет на свете... Меня захотел... — И вдруг горько, беззвучно расплакалась, уткнувшись в грудь Фаддею, как будто бы не было в этом доме молодой, властной хозяйки всех близлежащих окрестностей, по ширине с которыми не всякое европейское княжество сравнится. Затем от Фаддея резко отодвинулась: —Мой, никому не отдам! Любахе в мужья возмечталась —обрыбится! Фаддей ничего не понял: «Аи нужно ли мне всё это? Старая да молодая поцапались!.. Ну, мужику здесь делать нечего —пусть сами разбираются!» —Уже разобралась, —как ни в чём не бывало, улыбнувшись, сказала Сандара, —домой пошли... Спать хочу... —и, ведя коней под уздцы, через два подворья к Баишевскому родовому гнезду подошли. Фаддей чуть не засмеялся... —мысль шальная посетила: «Мог бы также в чужих головах «гулять», —то у Государыни возле трона бы служил: некий врун-иноземец матушке одно в ухи льёть, а я рядышком настоящее его, сокровенное зрю. Он —за порог, а я ей —всё, как на духу выкладываю... — Всё ж засмеялся: - Да, ну её, с ёй троном! У меня Сандара есть!.. Девушка на него посмотрела, краешком губ улыбнулась... Устала она, всё ж по тайге почти две сотни вёрст одолела, —и мужик не кащый сдюжит. Подворье уже не посмотреть —темень на улице, хоть глаз коли. —Вчуме сегодня переспим, —устало произнесла хозяйка. —Сутра дом обживать станем. Привыкай к жилищу якутов, на северах пригодится. Фаддею уже совершенно всё равно, где спать: хоть под кустом, лишь бы ноги вытянуть. В чуме, к удивлению вязниковца, —небольшой столик, на нём - лампа со свечёй, лёгкими движениями Сандара свет в «дом» впустила. —Верхнее снимай, тут всегда тепло, и я, однако, совсем замёрзнуть тебе не дам... На лежанке, тройным рядом шкур застеленной, тепло, мягко, уютно. Фаддей не выдержал, заговорил —он чувствовал сильную взволнованность, даже огорчённость девушки. —Не держи в себе, милая, давай на двоих разделим твои неурядицы... — учугэй? —Хорошо, слушай. Она сказала: «моей бы Любушке его». Понимаешь, моей... Я —чужая, получается?.. А я-то думала... —и снова слёзы ручьём... Фаддей не знает, как девушку успокоить. Сёстры, бывало, нюни распустят, так шумнёшь чуток, —и успокоились. Очень больно Сандаре сделали, и кто? Мама, считай —родная... Может, сказать ей, что кормилица не совсем мама, но... свою вспомнил... А ту, которая родила его в муках, он и не видел ни разу. Сандара вдруг успокоилась, пару раз плечики дёрнулись, прокашлялась: 265
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4