В сознании вдруг всплывает ангельский образ Аннушки, безвинно убиенной в Вязниках. Нет уже саднящей боли в груди, есть огромная жалость и чувство вселенской несправедливости, а главное —гигантская обида на себя: не уберёг! Но поправить ничего невозможно, поздно... «Как бы и про сегодняшнюю ночь когда-нибудь не сказать, что поздно!.. Вот уж нет! По своей воле Сандару не уступлю никому, лишь бы она желала быть со мною... А не ошибаюсь? Там, вблизи Якутска, в Табаге,тож красавица живёт, и тож, чувствовал её желание со мною быть, ан нет, расстались, а боли не наблюдаю... Можа, то, что в замужестве была, сиё меня и отринуло? Акак же Сандара? И муж был, и сын, а я ору на всю вселенную: не отдам никому... —моя!..» В слюдяном окошке той черноты, что ночной властвовала над рекой и деревней, уже нет. Сероватость рассветом пробивается, обещая народу светлое и благодатное утро. Фаддей носик, уткнувшийся в подушку, от прядки волос освободил, тихонечко губами прикоснулся... —может, выспалась, отдохнула? Девичьи руки оплели его шею, —Сандара к груди его прижала: —Всех своих бывших кыыс вспомнил, никого не забыл? Гляди у меня: в камень превращу, дождёшься!.. —Асама своё нежное тело прижимает — так два золотых самородка, растеплённых жарким огнём, воедино соединяются, и невозможно определить их место нахождения —в целое слились. —Какие «кыыс», какие девки? —шутливо оправдывается Фаддей. - Ты у меня самая главная дьахтар, иных не надо! —Да, Фаддейчик, самая главная женщина для тебя —это я. Сандара сказала уверенно, властно, но парню послышался в её словах и едва различимый вопрос: да? Я самая Главная? Самая-самая? Чай пили не спеша, размеренно: чёрный, настоящий, тот, что с юга в прессованных пакетах на севера попадает. Разбавляли молоком коровьим и, жёлтое масло, вчера только взбитое, на вчерашние же оладьи густо намазывая, кушали, силы, растраченные на пустяки, пополняли. — Хватит подушки мять, Сандара. Пора к ребятам подключаться — работы работать, - сказал Фаддей, раскинув широко руки, демонстрируя своему «лекарю» полное своё выздоровление. —Видать, не устал, коль с утра на реку стремишься убежать... —учту!.. — со смехом, но слегка смущаясь, ответила ласково женщина, за своё, женское счастье в тревоге —чтобы не спугнуть. —Пред парнями неудобно —вместе должны дело делать. Ая —в кусты?.. —Не спеши, Фаддеюшка, ещё наработаешься, много дней впереди. Пусть спина успокоится. Не переломятся твои парни. Я им в помощь ещё троих своих хамначитов опредлила и два коня —справятся. Спросила у Айсена: как бы Фаддей поступил, если бы не болел, с тобой рядом был, старшинствовал? Айсен на взгорок указал и ответил, что Фаддейка, туда бы плот пере252
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4