хватит. Стем и расстались: с хозяином до следующего года, с попутчиками навсегда. Оставшихся гостей Даниил Андреевич отпускать от себя не спешил, в полк на службу не ходил... — всё с ними да с ними: длинные обеды сменялись затяжными ужинами, и не только с чаем, но, случалось, с чем и покрепче. Весна 1785 года в Омске случилась на редкость ранняя: апрель только первую неделю властвует, а ручьи уже побежали, мутные, бурливые. В канавы собираются они речушками шустрыми и уже оттуда мощно устремляют свой весенний, краткосрочный бег в ещё спящие подо льдами городские реки Омь и Иртыш, благодушно разместившие на своих берегах множество трудового люда, гордо именующие себя омичами. Уличная грязь и муть, доставленная весенними талыми водами на чистые речные льды, не по нраву пришлись сибирской красавице Оми и её кавалеру Иртышу: заворочались они ледяными глыбами, очнулись от долгой зимней спячки, расчертили глубокими трещинами от берега до берега свою твердь ледяную и... помчались шумными ледоходами в северные дали —туда, где раскинулись бескрайние, безупречно чистые берега Ледовитого океана,у которого для каждой великой реки припасено своё любимое море. Неожиданно ранний приход весны на Алёшу Зверева подействовал ободряюще. Молодой воин вдруг встрепенулся, застеснялся своего неожиданно затянувшегося отдыха: до Иркутска ещё две с половиной тысячи вёрст пути, а он уже расслабился в сытных застольях хлебосольного друга и бывшего сослуживца своего батяньки. Случись и в дальнейшем такая обжираловка, то недалече и до сомнений в его чаяниях стать военным, служение которого Родине заключено в свершении подвигов и одержании побед на полях брани. Пока же «победы» одержаны над бутылями да графинчиками... Созрев в своих умозаключениях, Алексей и выложил их напрямик господину майору — командиру полка Омского гарнизона, милейшему Даниилу Андреевичу Погадаеву, подведя итог: - Пора ехать —походная труба зовёт! Разговор Алексей специально затеял не во время вечернего чаепития, а вошёл с вежливым стуком прямиком в рабочий кабинет командира полка. Погадаев, молча слушавший Алёшины сентенции, загадочно улыбался и хитровато щурил свои много повидавшие на этом свете глаза: —Хорошо, хорошо, правильно говоришь, Алёша. Слова не мальчика, но мужа, —похвально, —и, сбросив с лица улыбку, придав, ему твёрдость и, главное, открытость, обнял старшего сержанта Нижегородской таможенной службы за плечи и усадил рядом: 168
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4