тоже дворянский сын в четвёртом поколении,—токмо вы ему коня покрепче подведите, Фаддей двух одним ударом из одного сделает. Ущучили?! Башкиры даже непонятное «ущучули» поняли и головами закивали: —Ущучили, брат, ущучили, не гневайся... - и, чтобы сгладить неловкость, про Илью Муромца заговорили: - Мы и вашего Героя знаем... —Сравнили хрен с пальцем, —негодует Зверев, —Илья от чужеземцев народ защищал, а Емелька с Салаватом среди своих бузу затеяли. —Зверев улыбнулся притихшим башкирам:—Ладно, робя. Пошли чай пить, а то сами тут ерундой занимаемся, дерева крушим, — и шутейно Фаддею кулаком погрозил, а тот руки в неохватную ширину развёл: —Ая чо? Да я ни чо... —и назад под скамью булаву свою уложил:—Упаси Бог кого, коль пригодится. ВУфупришли —не вспотели. Неделя не прошла, а ужедымы башкирсой столицы показались.Ачто не идти, когда погода хорошая идорога известна местным провожатым. Случайно, за вечерним чаепитием, вдруг выяснилось: башкирцы через три-четыре дня домашнего отдыха на Омск собираются двинуть, —там их мёд нарасхват, а ко времени пасхального поста он к столу очень кстати! И парни, и уфимцы рады таким обстоятельствам —вместе легче и спокойней. Уфимцы мечтают: дома отоспимся, отъедимся, в баньке помоемся, коней поменяем —и на Омск! Это у них последний зимний переход ныне, а там уже новый мёд придёт, и снова в Казань, Омск... —всё, как обычно. Только в конце пути, перед Уфой, привыкли парни к башкирским именам. Шакирову легче: он — Маулетхан Мансурович, и ему нетрудно произнести «Рамиль Вазихович», а вот ребятам, с малолетства привыкшим к «Коля, Вася, Вова...» на первых порах совместного путешествия вечно забывали, как звать отца и сына Буранбаевых, с коими сдружились. На вторых башкирских санях люди были тоже хорошие, но, совершенно не зная русского языка, они общались в основном со своими да с Шакировым, для которого башкирский язык был так же понятен, как и родной — татарский, разницы большой там не было, как говорил Шакиров. Наконец уяснили: сын —это Буйсан, отец —Рамиль. Зверев рассмеялся, когда ему перевели, что «буйсан» —по-русски будет «рослый», а «рамиль» —«волшебный». Башкиры на Зверя не обижались: ну, действительно, Буйсан всем парням едва до плеча доставал. Рамиль на Волшебного тоже тянул с трудом: длинненькая, но уж очень жидковатая бородёнка, такого же плана и усишки: реденькие, с явной проседью, но гармонично подходили к его открытой улыбке —всё в этом «волшебнике» выдавало добродушного и покладистого отца большого семейства. Ребята узнали, что и жену его зовут примерно так же, как и его самого, то бишь Волшебная, а вот дочь старшая, чуть постарше будет Буйсана, она 137
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4