Ну, конечно, они - старообрядцы, и Василий Песков справедливо, возможно, пишет, что «причина отшельничества - религиозное сектантство, корнями уходящее в допетровские времена». Но ведь в России предреволюционной никакого гонения на «сектантов- старообрядцев» уже не было, в Москве на Рогожском кладбище был официальный центр старообрядчества, миллионеры Рябушинский, мамонтов, Пашков, третьяков, Румянцев были старообрядцами. По всей той же Сибири существовали благополучные богатые старообрядческие Села. В селе монастырском. Скажем (где рбддася Михаил Алексеев), была церковь орто- доксально-православная и была церковь Старообрядческая. В соседней с Хакасией Туве жили сотни старообрядцев. Кроме того, одно дело жить в отшельничестве (скиты, пустыни, «Печоры»), а другое дело скрываться, прятаться. из всего текста (подтекста) повести Василия Пескова явствует, что Лыков именно прятался и скрывался. «Но взгляд внимательный, цепкий... в стороне от реки и достаточно высоко на горе, усадьба надежно была упрятана от любого случайного глаза... Карп Осипович говорил о Тех годах глухо, невнятно, С опаской... домашнюю тварь решили не заводить - надежней укрыться и жить незаметней, многие годы не раздавалось у ИХ избенки Ни лая, НИ петушиного крика, ни мычанья, ни блеяния, ни мяуканья... в разговоре старик постоянно настороже. Сам вопросов не задает, только слушает... Но один вопрос все же был. «Как там в «миру»? я сказал, что в большом мире неспокойно, и почувствовал: отлет старику бальзамом лег на сердце... в другой раз он спросил: «Говорят, Америка воевать собирается?» я не собираюсь делить крайних выводов и утверждать, что в отшельничестве Лыковых была (кроме религиозной) политическая, социальная подоплека, тем более я не могу утверждать (даже в виде безобидной догадки), что, возможно, старший Лыков какое- то время находился в отряде у Соловьева и поэтому прятался. Но все же нельзя не выписать из книги Василия Пескова еще несколько очень важных строк. осенью 1945 года в малодоступное место к избушке вышел отряд военных топографов, возглавлял его лейтенант Бережной, о всем происшедшем на реке лейтенант рассказал, вернувшись в Управление заповедника. «в семье дети. Двое уже взрослые. Глава же семьи (то есть Карп Осипович Лыков - в. о.), увидев погоны, решил, что вернулась царская власть, начал молиться и пытался целовать мои сапоги». вот И вся подоплека. «Подчинитесь или погибнете». Значит, имеем наиболее благополучный случай: все умерли своей смертью. Ну а что пережить пришлось, так ведь и на долю других, будь то в лагерях или колхозах, на лесоповалах или торфоразработках, в разных колониях, ссылках, в бесконечных очередях, в «общагах», в «коммуналках», не говоря уж о фронте, о плене, о лагерях после плена, пережить пришлось, пожалуй, не меньше. ...Ничего «сверх ожиданного», ничего особенного от поездки в ооленоозерное, бывший Форпост, а теперь туденновское, я, правду сказать, не ждал. Никаких следов того, что там родился и там же был застрелен Иван Николаевич Соловьев, конечно же, не осталось. и все же не съездить было нельзя. вез меня в ооленоозерное, по странному, даже, можно сказать, фантастическому совпадению, Василий Сергеевич Астанаев, правнук того Астанаева, который возглавлял контрразведку в отряде у Соловьева. вполне современный молодой человек, занимающийся каким-то строительным предпринимательством и, кажется, уже успевший разбогатеть, то есть вез-то, конечно, не он, а Шофер, Но, Так сказать, хозяином поездки и хозяином машины был он, Василий Сергеевич Астанаев. тыла Середина июля, но сопки справа и слева от нас были уже с налетом позолоты. По отлогим склонам сопок там и сям бродили собиратели полевой клубники. По левую руку от дороги слегка золотистые сопки были украшены группами удивительно стройных, ослепительно белых берез. Это уже подтаежные рощицы, колки, как их здесь называют, а дальше (теоретически мы это знали) начнется хвойная, горная тайга. В позолоте степной растительности, покрывающей пологие сопки яркой и сочной зеленью, лежала пойма Июса. Как раз вдоль этой реки и вытянулось в два ряда домов, в две улицы село туденновское, то бишь Форпост, то бишь ооленоозерное. остановились среди села, ну и что искать, что спрашивать? опросили у первого встречного: «Не подскажете ли нам какого-нибудь старожила или старожилку, мы интересуемся историей Села и вообще этих мест». - а вот - третий дом отсюда... там Живет алек- сандра Алексеевна Кожуховская. У нее в доме вроде как музей, она вам все И расскажет И покажет. дом, на который нам показали, выглядел покрепче, поосновательнее остальных домов, видно было, что он никогда не оставался бесхозным и не, менял своих хозяев. в последующем разговоре мы узнали, что настоящим хозяином дома является брат Александры адексе- евны Константин алексеевич, что он уже пенсионер, бывший военный, где-то около полковника, живет в Абакане в городской квартире, носит орденские планки, иногда навещает свою сестру в Соленоозерном. их отец был в годы становления тут советской диктатуры председателем сельсовета, поэтому переплыл через зловещие 20-е годы и даже через не менее зловещие 30-е. Константин алексеевич, как видим, был советским военным, воевал, дослужившись до высоких чинов, вернулся доживать пенсионные годы в родные места. Любовь к родным местам подвигнула Константина алексеевича образовать в своем доме что-то вроде музейчика. ведь Старый уклад ооленоозерного, старый быт ооленоозерного рушился на его глазах, хотелось удержать хоть какие-нибудь приметы, крупицы этого быта и уклада. я сам, когда в шестидесятом году подремонтировал в алепине родительский дом и когда обзавелся 62
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4