Вся пикантность положения тут для меня состоит в следующем. Автор служебной записки на 14 страницах под названием «К политической биографии а. т. Ку- лаковского некто «член комиссии оК КПСС» (не знаю, право, как расшифровать это «оК», возможно, «отдел культуры») дважды делает категорические выводы: «таким образом получается, что... в первые годы после установления Советской власти в России и Сибири а. т. Кулаковский находился в стане антинародных сил...» «во все эти переломные и решительные моменты в истории своего края а. Е. Кулаковский находился в стороне от борьбы народа, возглавляемого большевиками. он постоянно оказывался на стороне антинародных сил». Это что же получается? великий, истинно народный поэт якутии объявляется антинародным, а некто из ОК КПСС, даже имя которого не хочется выводить на бумаге, оказывается защитником народных интересов! Напишем же наконец черным по белому, что более антинародного явления, чем большевизм, никогда еще не было на земном шаре. Как и в Кронштадте, как и в Тамбове, как и на дону, как и в Крыму, как и в Хакасии, большевики в Якутии победили. Соратник Кулаковского (на языке члена комиссии ок КПСС - «побитый бандит») Петр Слепцов 1 (ишет письмо жене Кулаковского Евдокии Ивановне, когда решил (и тут опять - параллель с и. Н. Соловьевым) сдаться красным, «думали освободить наш народ от ига большевиков. Думали отомстить им за своих безвинно погибших братьев, но победить большевиков нам не удалось... не говорите, Евдокия Ивановна, что мы сдаемся по своей слабости, не попрекайте нас в непоследовательности и неустойчивости - сила силу ломит. Нам без ваших упреков тяжело и страшно больно сдаваться врагам своим...» в конце письма он просит Евдокию ивановну передать привет Кулаковскому. Письмо написано в 1923 году (Соловьев все же был действительно последним сопротивляющимся), Кулаковского же, как ни странно, не тронули, возможно, из-за его огромной популярности среди якутов. Это все равно как арестовать Льва толстого, если бы он дожил до чекистских времен, о людьми подобного ранга расправлялись другими способами (Короленко, Есении, Блок...) вот и Кулаковского в 1925 году послали на тюркский съезд в таку. По обратному пути, в Москве, он почему-то попал на один операционный стол, потом на другой и был похоронен на Даниловском кладбище, могилу его года два назад отыскали якутские энтузиасты, и ваш покорный слуга участвовал в торжественном открытии памятника на этой могиле. Но в общем-то все по формуле: «подчинитесь или погибнете». Если говорить о непокорившихся, то нельзя не вспомнить и еще один «таежный» эпизод, который с легкой руки известного журналиста Василия Пескова стал всеобщим достоянием и привлек к себе внимание тысяч людей. Речь идет о семье Лыковых, проживших в тайге десятки лет без какого бы то ни было общения с людьми. Эта семья ушла в тайгу в конце двадцатых годов, тогда это была еще не в полном смысле «семья Лыковых», в тайгу ^шел сам .Лыков Карп Осипович со своей женой. А уж детей: оавйна, Наталию, Дмитрия и Агафью они нарожали уже в тайге. Василий Песков так пишет об этом уголке южной Сибири. «В свои молодые годы Земле угодно было так смешать, перепутать тут горные кряжи, что место сделалось исключительно недоступным. Тут нет никакой проезжей дороги и даже сносной тропы. Едва приметный, скрытый тайгою след пригоден для сообщения людей сильных, выносливых, и то с некоторым риском... для проникновения сюда надо преодолеть несколько барьеров, каждый из которых по мере продвижения вглубь становится выше и круче...» «Наша лодка была для этой реки деревянной Игрушкой, которую могло швырнуть на скалы, опрокинуть на быстрине, затянуть под завалы из бревен, вода в реке не текла - летела! временами паденье потока было настолько крутым, что казалось: лодка несется вниз по пенному эскалатору...» Но, если так трудно и опасно идти вниз по Абакану, то каково же ИДТИвверх? и как же проделали этот путь Лыковы? «они лодку вели бечевою и на щестах. Раньше все так ходили, правда, недалеко. Но Карп Лыков... особой закваски... Прошел! Недель восемь, наверное, ушло на то, что сегодня... в два дня.» осознав недоступность подобных таежных мест, легче понять, почему в относительной безопасности чувствовал себя4со своим отрядом Иван Николаевич Соловьев, почему чоновцы ничего не могли с ним поделать, пока он сам не вышел к ним «под честное слово». можно вообразить даже, что было бы, если бы Соловьев увел отряд в недоступное место и люди обосновались бы там наподобие семьи Лыковых. Если сумела прожить пятьдесят лет одна семья, почему бы не прожили сто или двести человек? или хотя бы тридцать? Это сложный вопрос. Несколько человек, скрепленных семейными узами (да еще - религией!) могли оказаться более жизнестойкой, так сказать, социальной единицей, нежели отряд, состоящий из разношерстных людей, лишенных к тому же главной цели своего существования: вооруженной борьбы с врагом. Другое дело - отдельные люди. Жива даже легенда, что Соловьев не вышел из тайги и не сдался, что чоновцы и милиция убили кого-то другого (для отчетности и чтобы создать видимость, что с Соловьевым покончено), а сам Иван Николаевич еще несколько лет жил в тайге с помощницей, с хозяйкой, с женщиной, одним словом. - милиция наврала,- убеждали меня в Хакасии,- наврала, чтобы успокоить общественное мнение, а Соловьев затих, распустив свой отряд. я лично п это не верю, но теоретически в те годы все могло быть. Ведь даже Василий Михайлович Песков обронил в своей книге о Лыковых версию: «...появился слух, что в тайгу в 20-х годах удалился поручик-белогвардеец...» а именно в конце 20-х годов и ущла в тайгу семья Карпа Осиповича Лыкова. 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4