окружить такой глухой стеной умолчания, что люди и знать не будут ни явления, ни его имени. Точно так и получилось у меня, когда однажды обратился ко мне якутский поэт Семен Данилов, ныне покойный, а в то время (1975) первый секретарь Союза Писателей якутии. я сразу понял, что у него ко мне есть дело, а дело у национального поэта ко мне могло быть одно: перевести на русский язык его стихи. я ошибся наполовину. Семен Петрович завел разговор действительно о переводе, но не своих стихов, а стал расхваливать мне какого-то якутского классика, просветителя, человека, разносторонне талантливого и образованного, и поэта, и этнографа, и языковеда, писавшего в первой четверти нашего века. Как раз и разговор-то клонился к тому, чтобы успеть выпустить однотомник этого поэта к столетию со дня его рождения, к 1977 году. По своей врожденной, чисто якутской деликатности, Семен Петрович Данилов говорил о поэте осторожно, но все же эпитеты «замечательный», "крупнейший», «талантливейший» проскальзывали, я подивился и высказал свое удивление вслух: - Но, если он зачинатель, основоположник и классик, почему же я впервые слышу его имя? Всех зачинателей во всех республиках как будто знаю, а про алексея Кулаковского СЛЫХОМ не слыхал. Пресса, средства массовой информации привнесли в сознание масс много имен, возьмите Джамбула, Сулеймана отальского, Пашу Ангелину, Стаханова, или - другой ряд - Коста Хетагуров, Дмитрий Гулиа, абай, айни, якуб Колас, или - оамед Вургун, мирзо турсун-Заде, Давид Кугультинов, Кайсын Кулиев... мало ли разных имен, я уж не говорю о певичках. - Да, много привычных имен, но Алексей Кула- ковский был настоящий поэт и просветитель, а то, что никто не знает... конечно, и мы, якуты, виноваты, но надо сказать, так уж сложилась судьба. Признаюсь, что я не с первых же минут вчитался в стихотворную речь якута, вернее сказать, не сразу почувствовал и постиг ее своеобразную, неизъяснимую прелесть, мало было войти в этот' новый для меня мир,,мало было оглядеться в нем, пусть и опытным взглядом, надо было в нем освоиться, побыть с ним наедине, а потом уж возвратиться к собеседнику не случайным уже зашельцем, но другом И, вот именно, собеседником. Не буду дальше распространяться о достоинствах поэзии алексея Кулаковского. я написал о нем два больших очерка, не говоря уж о том, что перевел целый том его стихотворений и поэм и том этот был издан и переиздан. Вспомню только о первом нашем разговоре с Семеном Даниловым после прочтения мною всех стихотворений алексея Кулаковского. - послушайте,- говорил я,- но он великий поэт! И не только для якутов, вообще. Вы посмотрите на даты написания его поэм: 1907, 1909, 1912... уже в те годы разработать такой интонационный стих с таким богатством аллитераций, с такой гибкостью, яркостью, живописью... -Да, но— - окажите, почему вы, якуты, его до сих пор скрывали от белого света? почему нет его книг? почему никто не знает его имени? -Да, Но... - и нет музея? Нет якутской премии имени Кула- ковского? Нет Хотя бы улицы, ХОТЯ бы библиотеки его имени? -да, но... - из его поэм, из каждого его слова явствует, что он беззаветно любил свой народ, даже как-то нельзя И сказать в данном случае - любил, он просто был частью народа, его сыном, его лучшим представителем. -якуты отплачивают ему Тем же. мы, якуты очень любим Кулаковского И его поэзию, но любим, так сказать, полуофициально, правда, с 1962 года мы его любим почти уже официально... - Почему именно с 1962 года? \ -Потому что в 1962 году 16 февраля бюро якутского обкома приняло постановление «об исправлении ошибок в освещении некоторых вопросов истории якутской литературы». - Если я вас правильно понимаю, то до 1962 года Кулаковского Нельзя было Считать зачинателем, основоположником и классиком якутской литературы, а с 1962 года разрешили его таковым считать? - Примерно так. откроем скобки и уйдем от всех экивоков. Алек- сей Елисеевич Кулаковский оказался таким же «не- подчинившимся», как уже упоминавшиеся нами Короленко, Бунин, Есенин, Шаляпин, Клюев, Клычков, Орешин, Ганин, Рахманинов, Сомов, Колчак, Деникин, Врангель, Иван Николаевич Соловьев... Более того, в отличие от Есенина, Бунина, Блока, Куприна, Шмелева и других, он не просто внутренне не подчинился, но участвовал административно в белом движении, которое долго не затихало на территории огромной Якутии. Например, там образовался якутский областной Совет, и Верхоянский окружной съезд послал ему приветствие: «мы, улусные делегаты Верхоянского округа, якутской области, на своем окружном съезде, состоявшемся в 1918 году 19 марта, обсудив вопрос «о большевизме и якутском областном совете», самым категорическим образом протестуем против большевистского движения, считая большевиков за неверных сынов Своей родины, как в России, так и в Сибири, которые своими насильственными действиями И неправильной деятельностью привели свою родину к самому крайнему упадку (как будто сегодня, а не в 1918 году это написано! - В. о.), якутскому областному Совету считаем своим гражданским долгом выразить полное доверие и приветствовать его как стойкого защитника высоких идей народоправства (ну, разве не сегодня это написано! - В. о.) и как выразителя действительных интересов истинной социалистической революционной демократии, да здравствует якутский областной Совет и желаем полного успеха в дальнейшей его деятельности. члены комиссии по выработке приветствия якутскому областному Совету и. Ефимов, В. Новгородов, а. Кулаковский». 60
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4