школьного комитета Федька и потребовал сдать револьвер. - Какой еще револьвер? - прикинулся было он. - Не запирайся, пожалуйста! я знаю, что ты всегда носишь маузер с собой. И сейчас он у тебя в правом кармане. Сдай лучше добровольно или мы вызовем милицию... он рванулся к двери - Федька преградил дорогу, он ударил Федьку - на него навалились остальные. Кто-то пытался выдернуть из кармана его руку, которой он крепко держал рукоятку маузера, «отберут... Сейчас отберут»,- пронеслось в голове. И тогда, взвизгнув, выхватил маузер, большим пальцем вздернул предохранитель и нажал спуск... четыре пары рук мгновенно разжались, он успел увидеть «будто ватные лица» и желтую плиту каменного пола, разбитую выстрелом... То был его первый выстрел» (т. Камов, «обыкновенная биография», стр. 38-39). первый Ли? - спросим мы. маловероятно, что 12-1 3-летний мальчик с определенной тягой к оружию (а как потом выяснилось, и к убийству), носил много дней в кармане боевой маузер и не попытался из него стрелять, так сказать, опробовать его в деле. В этом контексте зловеще звучит фраза, вычитанная т. Камовым в дневнике аркадия Петровича. Во- обще-то,Гайдар вел дневник, зашифровывая свои записи. так, когда его мучили повторяющиеся сньц он отмечал: «Сны по схеме № 1», или «по схеме № 2». И вдруг оголенная, однозначная фраза: «Снились люди, убитые мною в детстве». Свидетельство, как говорится, из первых рук. И возникает в мучительных снах, в кошмарах тема трех молодых прекрасных женщин, трех сестер- арзамасок. Если бы одна, было бы понятнее и проще, мало ли? Ну влюбился подросток в русскую красавицу, если даже и старше его, и была недоступна, недосягаема и осталась светлой памятью на всю остальную жизнь, по Почему - Три? и почему они Приходили Потом к взрослому чоновцу не Светлой сказкой, а Тяжелым кошмаром. Ведь именно В Связи С памятью об этих трех загадочных сестрах он однажды обронил: «Если бы можно было возвратиться назад и начать сначала...» го Документировать, как того требует т. Камов, невозможно, но подсказывает интуиция: уж не хлопнул ли их юный р-революционер? Ведь, небось, сестры были дворянки или, на крайний случай, поповны. И что значит: «Снились люди, убитые мною в детстве»? В каком детстве? видимо, догадываясь о кровавых проделках отпрыска, или даже зная о них, мать и упросила своего знакомого взять аркащу поскорее в отряд (чоновский отряд), о чоновца, если даже что- нибудь и открылось бы - взятки гладки. И потом было ясно, что отряд из Арзамаса скоро уйдет, для Голикова было: чем скорее, тем лучше. В отряде а. Голиков с четырнадцати лет. действительно, отряд вскоре перевели в Москву, и потом были курсы, и потом были курсы в Киеве, а потом начались боевые «чоновские» дела. Но про эти дела, если даже и приходилось стрелять (а, разумеется, приходилось), уже аркадий не мог сказать «люда, убитые мною в детстве». Нет, запись в дневнике была про людей, убитых, пока Аркаша не был еще в чоновском отряде в должности адъютанта Ефимова, и надо полагать, в адъютантском либо в курсантском положении у аркадия меньше болела бы совесть при убий- •стве людей, нежели за год-другой перед этим, когда он тайно носил в кармане заряженный маузер. много в обрисовке облика аркадия Петровича дают воспоминания его друга журналиста, писателя Бориса Германовича Закса. Борис Германович, находящийся сейчас в США, долгие годы работал в журнале «Новый мир», когда главным редактором там был Твардовский. Но в 1932 году он работал в газете «Хабаровская правда» вместе с а. П. Гайдаром. Свои воспоминания Борис Германович опубликовал в альманахе «минувшее» в № 5 (Изд. Атенеум, 1988 год. Париж, стр. 382-390) - «Еще раз о письме Гайдара». (Речь идет о письме аркадия Гайдара писателю Р. Фраерману, в котором Гайдар жалуется на свою привычкутоворить людям неправду). для того, чтобы понять характер письма, выпишем несколько мест. «Здравствуй, Рува! я живу в лечебнице Сокольники, здоровье мое хорошее... одна беда - тревожит меня мысль - зачем я так изоврался... Казалось, нет никаких причин, оправдывающих это постоянное и мучительное вранье, с которым я разговариваю с людьми... образовалась привычка врать от начала до конца и борьба с этой привычкой у меня идет упорная и тяжелая, но победить ее я не могу... Иногда я Хожу совсем близко около правды, иногда - вот-вот - и веселая простая она готова сорваться Сязыка, но как будто какой-то голос резко предостерегает меня - берегись! Не говори! а то пропадешь! Не говори! а то пропадешь! И сразу незаметно, свернешь, закружишь, рассыплешься и долго потом рябит у самого в глазах - эк, мол, ты куда, подлец, заехал! Химик! Нет у меня ничего плохого - в том смысле, чтобы это шло против людей, и какой бы мне суд не был я буду отпираться - верней, отказываться и защищаться, но знаю, что это бесполезно, потому что тогда подумают - раз человек что-то скрывает - значит совесть у него не чиста, и что-то на уме плохое. а это не то! похожее, но не то! Рувок!..» опубликовал это письмо Н. Стахов, и вот давний друг а. Гайдара известный журналист Борис Германович Закс, работавший многие годы в журнале «Новый мир», вступает в мягкую полемику с публикатором на страницах того же альманаха «минувшее». «...Начну по порядку с письма как такового. Публикатор не учитывает его специфику, а Ведь ЭТО - письмо из психиатрической клиники, отвлечься от этой его особенности означает исказить картину, получится простое обычное письмо, один писатель пишет другому, здоровый здоровому, равный равному, а на самом деле это не так. пишет пациент из психи39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4