девущка и ее родные причастны к контрабандной торговле с турцией». «...Произошел разрыв под влиянием Льва осипо- вича. Поэту пришлось выбрать между мужской дружбой и любовью к женщине и он выбрал мужскую дружбу». а по-моему, это чущь. Когда, в какие времена, в какой стране мужчина стоял перед выбором: женщина или друг. Конечно, отбивать женщину у друга было бы неэтично, аморально, безнравственно, безответственно, было бы свинством. Но просто потому, что «друг» поставил условие,., невероятно. , И просто ли это шутка: «Есенин жил у повицко- го, который сам был человеком трудолюбивым и строго следил, чтобы поэта ничто не отвлекало от работы. Уходя на службу в редакцию, он просто- напросто запирал Есенина на ключ». «Хожу Смотреть, как плавают медузы, провожаю отъезжающие в Константинополь пароходы и думаю о Босфоре». «Никогда я не был на Босфоре»,- строка эта, по мнению Э. Иодковского,- прощанье с неосуществив- Шейся мечтой о поездке в Константинополь. я не хочу сказать, что у Есенина было твердое решение эмигрировать, он, видимо, колебался, ибо остаться без России Не мог, он Примерялся, ОН искал пути, он уже предчувствовал, предвидел свою скорую гибель, а татум был НаилучШИм, а точнее, единствен- .4ым местом, через которое можно еще было уйти в эмиграцию. ведь и правда, не успел он вернуться в Москву и Петроград, как был убит. Не будем спорить: повесился ли он сам или его пристукнули и повесили. Важно, что он погиб. «Подчинитесь или погибнете!» Батум был последним шансом Есенина, но поэт был уже обречен, и глаз с него уже не спускали. Не подчинился патриарх Тихон, он написал суровое, резкое, обличающее большевиков письмо в Совнарком , Ленину, он предал большевиков анафеме и был умерщвлен. Не подчинились донские казаки. Тогда Свердлов издал декрет о расказачивании России, чоновские войска, окружившие область Войска Донского, в течение нескольких недель жгли донские станицы, истребляя жителей станиц со старухами, стариками, женщинами и детьми. Закопано в землю около миллиона человек. Не подчинилась, не покорилась, скажем, семья доктора Зернова, таких семейств с похожей судьбою были тысячи и десятки тысяч, я говорю об этой семье, потому что со всеми с ними я успел познакомиться в Париже и в Лондоне уже во второй половине шестидесятых годов, кроме старшего Зернова, отца. Его в это время не было в живых. Николай Михайлович, Мария Михайловна, Софья Михайловна и Владимир Михайлович. Софья Михайловна тогда в Париже дала мне прочитать свои воспоминания в рукописи, (теперь они изданы, вошли в двухтомное издание «Семейная хроника Зерновых», я читал непривычное еще для меня восприятие гражданской войны, с той. белогвардейской стороны, подробно было описано, как молодая синеглазая русская девушка уходила с Белой Гвардией в Грузию, как сначала они жили в Грузии, а затем через татум (через тот же татум!) эмигрировали в Константинополь (в тот же Константинополь!), а потом в Югославию. Соня Зернова была той русской юной красавицей, которая от имени эмиграции на балу преподнесла королю Югославии золотую подкову в бриллиантах и сапфирах в благодарность за то, что король русскую эмиграцию приютил. вообще же Зерновы, дети доктора Зернова, две сестры и два брата, являли Собой образец той русской интеллигенции, образованной, талантливой. Жертвенной; Многосторонне развитой, которая сформировалась в России и которая, продолжая культурные традиции XIX века, явила бы миру чудеса просвещенности, искусства, гуманизма, красоты и духовного бог атства. в доме Зерновых бывали, восхищались молодостью отаниславский, Качалов, Книппер, Хмара, Рах- манинов... в одном из писем Станиславского можно прочитать: «дети Зерновы подросли, странная и милая молодежь...» Есть еще одно письмо Станиславского, которое не могу здесь не выписать, оно относится к 1929 году, когда отаниславский оказался в Германии на лечении. «милая Соня, Позвольте мне по старой дружбе с вашей семьей называть Вас так, несмотря на то, что вы превратились теперь во взрослую барышню. Спасибо вам за ваше милое, ласковое письмо, которое я не заслужил, вспоминая прошлое, я браню себя за то, что мало отдавал внимания окружавшей нас тогда молодежи. В наш грубый и жестокий век, когда все, даже молодые сердца закрыты или наполнены ненавистью и злобой, такие письма, как ваше,- редкость, и я благодарю Вас за него вдвойне. Радуюсь, что теперь, находясь временно за границей, могу ответить на него, т. к. из России мне бы Не удалось это Сделать. часто вспоминаю вашу милую Семью, с которой я был Связан дружбой И хорошими минутами... Мане, брату и всем, кто меня помнит, ШЛЮ сердечный привет. Вас же благодарю и приветствую. Сердечно преданный к Алексеев (Станиславский) 28. VII Баденвейлер». Какие золотые сердца, какие светлые души потеряла Россия! Но, впрочем, оставшись, не уехав в эмиграцию (но не подчинившись), они все равно бы погибли. Думаю, погибли бы даже и подчинившись. Выпишу маленькую главку из книги извеошого политического деятеля, издателя газеты «Киевлянин» Виталия Васильевича Шульгина, он тоже не подчинился,, ушел в эмиграцию. Его взяли в Белграде, когда в Югославию пришла Советская армия в 1945 году, пройдя через советский лагерь, он доживал свои дни во Владимире на Кооперативной улице в крохотной квартирке. Его книга "Что нам в них не нравится» недавно издана в России, хотя написана еще в 1929 году. 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4