стрелял. Своей рукой. А то еще собрал население целого аила, ну, то есть целой деревни... Семьдесят шесть человек там было. Старухи и дети, все подряд, выстроил их в одну шеренгу, поставил перед ними пулемет. «Не скажете, всех перекошу». Не сказали. Сел за пулемет и... всех... а то еще в Соленом озере, да в тожьем озере топил. В прорубь под лед запихивал. тоже - многих, тебе и сейчас эти озера покажут. Старожилы помнят... - Да кто же такой Соловьев-то был? - Банда Соловьевская была. Значит, Соловьев - бандит. - а почему не выдавали его? Боялись мести? - Нет, своих он не трогал. У него в отряде... в банде то есть... девяносто процентов хакасов было, хоть сам он русский казак, овоих он не трогал... Даже песни про него сочиняли... Но если он своих не трогал, кого же он трогал? -Тогда продразверстка была, хлеб у мужиков отбирали подчистую. Свозили в общественные амбары, на ссыпные пункты, увозили обозами, а он этот хлеб отбивал, оставлял на прокормление отряда... то есть... банды, остальное возвращал мужикам... Его три года ловили, даже Голикова прислали из Москвы. Но и он Соловьева не поймал, хоть и стал здесь Гайдаром Сон после ухи (и того, что перед ухой) сморил нас в конце концов, а утром мы к вечернему разговору уже не возвращались. Во-первых, почва, на которую упали Мишины семена, была, значит, не совсем готова, а во-вторых, Миша почувствовал, наверное, что сказал лишнее (ведь были еще не перестроечные, а всего лишь застойные времена). одним словом, оба мы сделали вид, что вчерашнего разговора не было, во всяком случае замысла во мне - все разузнать и рассказать людям - не вспыхнуло. по... дрожжинка в сусло была уже брошена и процесс броженья возник, (а один мой приятель, художник, выражается в похожих случаях грубее. Но, может быть, и точнее, о непривычной Идее, которую надо привнести людям, он говорит так: «Важно человеку вошь в голову запустить, а потом она сама (идея) свое дело будет делать, то там зачешется, то там за-' чешется... И в конце концов человек поймет, как будто проснется». ' Это верно. Со мной самим точно так в свое время было. теперь (по законам Свободного жанра) я должен рассказать еще об одной ниточке, протянувшейся между мной и Хакасией и связавшей (дополнительно) меня с ней. Жила в Абакане семья Хроленок. Екатерина тро- фимовна - коренная минусинская сибирячка, ее муж яков Борисович Хроленко (предки которого откуда- то с Украины, если не из Галиции или Польши), и три у них сына-богатыря. Старший, Виктор, учился в мГУ и женился на американке, работавшей по какому-то там обмену в издательстве «прогресс» литературной переводчицей. Каким-то образом в какой-то компании мы с Виктором познакомились. - так ты из Абакана?! там у меня приятель живет, Михаил Кильчичаков..- и я пересказал Виктору наше 2 Роман-газета N 15 шутливое «СевелЙ, севелй», и он эту шутку сразу Же перенял, а так как он звонил мне (Живя в Москве) чаще, чем Кильчичаков из Абакана, то это «севелй, севелй» закрепилось за Виктором даже больше, чем за Михаилом Еремеевичем. Были у него с Синтией какие-то формальные сложности во время бракосочетания, не то его не прописывали к ней, не то ей не давали гражданства, не знаю, не захотел вникать. Знаю только, что в критический момент Виктор увез Синтию в Абакан и прятал там в квартире своих родителей. Кажется, месяцев шесть она сидела в «заточении» (большей частью - на балконе) в абаканской квартире Хроленок. Виктор потом возил меня в Абакан, и я тоже с недельку жил в этой квартире. между тем дети Синтии и Виктора - Демьян и Наташа - достигли школьного возраста, и Синтия категорически заявила, что учиться они будут только в СШа. Молодая семья улетела за океан, там они сейчас и живут. Купили дом под Нью-Йорком в «русском» районе, дом с видом на купола русского собора. Виктор занимается бизнесом и даже в Москве имеет филиал своей фирмы, а фирма называется «ве1ка тгасНп§ Согрогабоп», не знаю, право, что это значит, обо всем этом можно было бы не рассказывать, если бы эта фирма не взялась купить бумагу и оплатить типографские расходы по изданию моей книги о Ленине «При свете дня», а если говорить правду, то именно Виктор (в отличие от других моих знакомых Викторов, я называю его Виктор) натолкнул меня на мысль написать книгу. До этого была брошюра «читая .Ленина", интервью об этой брошюре с Олегом Морозом, кое-какие статьи о том же. - что ты все интервью да статьи! Напиши целую книгу. -да кто же ее в наше время издаст? Где взять бумагу? -об этом не думай. Бумага будет и типография будет. Пиши. вот дожили до каких времен. Виктор в роли мецената! а потом была трагическая минута, я только что возвратился из пью-Йорка, только что после «Русского самовара» (ресторан) попрощались с Виктором и его друзьями: (дорога не в счет), как мне звонит Екатерина трофимовна. Это впервые она позвонила мне, обычно всегда звонил к Хроленкам домой я сам. - Екатерина трофимовна! а я ведь только от Виктора... -Должна сообщить вам тяжелую новость... Вы потеряли друга... умер «севелй, севелй»... У меня похолодело внутри, пока длилась пауза между словами Екатерины Трофимовны, успело прокрутиться: «Русский самовар», были выпивши... Нью- Йорк - не райские кущи... Гангстеры, наезд автомобиля, инфаркт... но тут Екатерина трофимовна продолжила: «Скончался Михаил Еремеевич Кильчичаков». оказывается, он поехал на какой-то таежный курорт, кажется, под названием «Горячий ключ», принял радоновую ванну, и ночью^остановилось сердце. Виктор все больше в Нью-Йорке, а если в Москве, то как-то все мимолетно, крутится по делам своей 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4