нил: «мы все засмущались, стали переживать за ми- ту, куда, де, его занесло на сцену. Да еще без руки. Но он показал такое!..» К этой же поездке относится (это все ПОрассказам самого миши) и еще один маленький курьез. При каком-то случае Кильчичакову нужно было прочитать свое стихотворение. Переводчица, приставленная к группе, предложила: «давайте я, как смогу, переведу Сейчас это стихотворение, чтобы слушатели поняли хотя бы смысл...» впоследствии на литературных вечерах уже дома, в нашей стране, Кильчичаков, рассказывая кратенько о себе, говорил; «мои стихи переводились на другие языки: на бурятский, на русский, на болгарский...» После паузы он небрежно добавлял: «на испанский...» У него было хорошее чувство юмора, я рассказал ему про одного старого китайца, жившего в Казахстане, как он сидел йа базаре и торговал мелкой рыбешкой, наложенной кучками. - Почем рыбка? Китаец смотрел умиленными слезящимися глазами и отвечал: - Севели, севели - пять рублей, не севелй - три рубля. . . То есть, если живая и шевелится... либо снулая и не шевелится... Миша превратил это в нашу «приватную» шутку. Позвонив мне из Абакана (либо из гостиницы в Москве) и услышав мой голос, он неизменно вместо «алло, здравствуй, привет, как живешь» и Так далее. Сразу спрашивал: - Севелй, севелй? - Шевелимся понемножку. из более серьезных «пересечений» с мищей надо отметить три. Позвонили из Союза Писателей: - требуется поездка в Монголию, делегация из двух человек. Предлагаем поехать вам, а напарника выберите сами. я позвонил в Абакан: - оевелй, севелй? Не хочешь слетать в Монголию? Миша, конечно, захотел. Поездка как поездка, можно бы и не упоминать, но именно там, разговорившись, я согласился переложить на русский язык эпическую хакасскую поэму «алтын чюс». отрывочек из нее мы уже проходили на первых страницах книги. Писалась она с удовольствием. ...У белоснежной юрты большого князя на крепкой привязи на ременной Стоит привязанный к коновязи богатырский конь девятисаженный. Этот бело-буланый конь, был когда-то не конь - огонь, но теперь он уже постарел, Даже мастью он посерел. Старость всех коней он собрал, пить и есть давно перестал, как, бывало, он ржал, скакал, а теперь неподвижным стал. всего пасущегося хозяин и господин, всего живущего хозяин и господин. Народов многих хозяин и господин Этим конем богатырским владел. Но хоть бы раз ногу в стремя вдел, старость всех мужчин он собрал, малоподвижным, тяжелым стал. а жена его алтын-арыг была красавица, В ханской юрте жить ей очень нравится. В прошедшем году ей жить не надоело, В новом году еще лучше жить она захотела, так, живя, наслаждаясь, не зная бед Прожили они много, много лет. Однажды утром со своей разумной женой Сел альт-хан за стол золотой, разные яства они вкушали. Напитками сладкими они запивали. Вдруг, все больше молчавший с давних пор. Начал алып-хан большой разговор: «ты алтын-арыг, жена моя суженая. Что буду говорить - внимательно слушай. Скота моего многочисленного я давно не считаю, как люди мои живут - давно я не знаю, давно я им,власти своей не показывал, давно не хвалил, давно не наказывал, давно не вершил над ними суда, между тем немалые пролетели года, лет тридцать прошло или, может быть, сорок... пока ум еше есть и взгляд еще зорок. Хочу я взглянуть на свои стада. Хочу я теперь поехать туда, где мои табуны пасутся на воле Средь зеленой травы на степном приволье. Хочу поглядеть, как мой добрый народ, мой красивый народ там в степи живет, как они там вдалеке живут Вкусно ли едят, сладко ли пьют». Пока муж говорил, алтын-арыг слушала и молчала, а потом своему мужу так отвечала: «ты алып-хан, муж мой суженый, я тебя очень внимательно слушала. я и сама давно удивляюсь, почему ты в юрте сидишь, на постели валяясь, почему коня своего не седлаешь, быстрее ветра по степи не летаешь? вместо того, чтобы народу показыбать власть. Ешь ты сытно и пьешь ты всласть. Скотине надо вести учет. Народу надо давать наказы, деньги, как ты знаешь, любят счет. Начнутся убытки без хозяйского глаза, а ты только в юрте сидишь, да вздыхаешь, что в твоем ханстве происходит - не знаешь». После этих слов алтын-арыг-красы Хан, напившись и наевшись, вытер усы. наелся-напился хан хорошо ли, плохо ли. На ноги поднялся, кряхтя и охая. Стал одеваться он в путь-дорогу И перешагнул ступеньку порога. богатырский конь у коновязи стоит, так ли стоит, или дремлет-спит. мордой он достает до земли, ноги его в землю вросли, а ведь этот бело-буланый конь, был когда-то не конь, а огонь, но теперь он уже постарел, даже мастью он посерел. 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4