будут трижды отправлять ходоков в Москву к той же Крупской, теперь спросим сами себя: от хорошей ли жизни таскались мужики в Москву (как если бы раньше к царю) или от полного отчаяния, и ответим сами себе: от отчаяния, они могли таскаться к Крупской в 1918 году, когда их Начали грабить продотряды, могли таскаться и в 1929 году, когда их Начали раскулачивать и физически уничтожать, а оставшихся силком загонять в колхозы. Но может возникнуть такой вопрос ИЛИ рассуждение. ведь рост благосостояния и благоденствия были Характерны для империи в целом, равно как и ликвидация благосостояния и благополучия. Почему же литератор, родившийся в срединной России и долгие годы имевший именно ее предметом литературного исследования («владимирские проселки», «Капля росы», «третья охота», «Трава», «черные доски», «Письма Из Русского музея», «время собирать камни», многочисленные рассказы И т. д. и т. п.), почему же вдруг избрал темой Хакасию? а не любой другой «регион». Ну, скажем, якутию? Ну, скажем - Бурятию? Почему в справочном словаре («Брокгауз и Ефрон») я полез на букву «м» - минусинская котловина, а не на любую другую букву? я думаю, что в повествовании этот вопрос (почему Хакасия?) прояснится, а пока скажу лишь, что так уж у меня получилось. Хакасия как тема подбиралась ко мне постепенно. А впервые я услышал это слово - Хакасия - от моего соученика по Литературному институту, от Михаила Еремеевича Кильчича- кова. Но, конечно, тогда он (да и до конца) оставался Михаилом Кильчичаковым, а еще проще - Мишей, он умер в прошлом году. Поехал на какой-то хакасский курорт («Горячий ключ»), принял какую-то там радоновую, слишком активную ванну, и ночью остановилось сердце. А сорок лет назад мы вместе учились в Литературном институте, только он шел двумя курсами помоложе. Его сокурсниками были Костя Ван- шенкин, Иван Ранабин, Иван Завалий, Лиляна Стефанова, Саша Шабалин, Иван варрава, Василий Шкаев... всех не вспомнишь, общежитие у них было в Переделкине на бывших писательских дачах (Паустовского, Шагинян, оельвинского), они ходили на переделкинскую танцплощадку, там перезнакомились с переделкинскими девчатами и многие на них переженились. По крайней мере - трое; Егор Исаев, Вася Шкаев и миша Кильчичаков оказались женатыми на переделкинских невестах. в наш институт миша попал своеобразно, он воевал и на войне потерял руку, она оставалась При нем, но высохшая И неподвижная, а по Профессии (По первой, скажем, профессии) он был танцор-чечеточ- ник. Сначала на вечерах самодеятельности, а Потом и в концертах По разным тогдашним случаям (1 мая, 8 марта, 7 Ноября и Т. д.) ОН между Солистом, Исполнявшим «вот мчится Тройка удалая», И ЧТецом-декла- матором, исполнявшим «Стихи о советском паспорте», «отрывал» такую чечетку на мотив «цыганочки» или вальса-бостона, что зрители Приходили в восхищение. Видимо, он был заметной личностью, во всяком случае, секретарь обкома его заметил и однажды, позвав к себе, завел такую беседу. \ - танцуешь ты очень хорошо и зрители тебя любят. Но не век же ты будешь чечеточником, для молодого это занятие подходяще. Но ведь время будет идти. Не будешь Же отбивать чечетку, когда под пятьдесят. Не солидно. Надо думать о будущем. Надо обретать какую-нибудь профессию... я слышал, ты стихами балуешься, даже, по-моему, в городской газете что-то Проскальзывало... - Это так, несерьезно... - а у меня вот разнарядка. Нужно одного хакасского начинающего... литератора послать в Москву, в Литературный институт... - Но я пока ничего не умею... - а для чего институт? чтобы учиться... поезжай- ка ты в Москву. Будем этот вопрос считать решенным. в Литературном институте, попав в среду почти уж профессионалов, Кильчичаков начал писать пьесы, которые потом С успехом шли в Абаканском драматическом театре, много лет Михаил Еремеевич возглавлял Хакасское отделение Союза писателей. профессия же чечеточника пригодилась ему самым неожиданным и курьезным образом. У нас впереди много будет еще страданий и даже крови, так что отвлечемся на облегченную И даже веселую страничку. Будучи уже известным хакасским писателем, Кильчичаков довольно часто ездил за границу, причем он не ждал, когда в Секретариате оп СССР его включат в какую-нибудь официальную делегацию, в делегации обычно включался узкий, «обкатанный» круг людей, он ездил за свои деньги, туристом в составе, Правда, писательских туристических групп, и вот оказался он в испании. Там, может быть, даже в Барселоне, на площади перед сотнями туристов из разных стран показывала свое искусство испанская танцовщица, под звуки кастаньет и дробь каблучков она заворожила публику, миша, как всегда, оказался в первом ряду толпящихся зрителей, обостренной интуицией он почувствовал, что танцовщица может пригласить на помост потанцевать вместе с ней кого- нибудь из туристов, миша стал прикидывать заранее: сначала я выдам элемент «цыганочки», потом подпущу элемент медленного вальса, потом русскую дробь. Потом Хакасскую пляску... И Точно, Танцовщица Начала выглядывать в публике, крго бы для курьеза и смеха вытащить на мостки. Но Не думала она, что в первом ряду стоит профессионал. И она, и он вошли в азарт (кто кого перетанцует), и танцовщицу будто бы уведи Спомоста под руки. Затанцевал ее миша, что называется,, «в усмерть». Интересно взглянуть, как Может Преобразиться рассказ в восприятии другого человека. Хоть режь меня, кажется мне, что так все миша и рассказал: Барселона, площадь, помост, танцовщица, по недавно о мище Кильчичакове разговорились мы с Виктором оергеевичем Розовым - тоже драматургом - и оказалось, что Виктор Сергеевич был в той самой поездке в Испании и помнит этот «танцевальный» эпизод с Кильчичаковым. оказалось, что дело было не на площади, а в ресторане, где в центре зала на помосте выступала танцовщица со своим кордебалетом из шести или более девиц... далее все по тексту. Розов уточ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4