32 — Но это невозможно, —упрямо повторил Дмитрий. —Лучше я буду маленьким, микроскопическим Золушкиным, чем большим Горынским. — Кто научил? — Никто. Мне так кажется. Поэт подошел к Дмитрию вплотную, положил руки ему на плечи. Получилось немного театрально, но не могло и Дмитрия не захватить волнение этой большой минуты. — Наконец-то я слышу речь не мальчика, но мужа. Расти большой! —Сухие губы поцеловали в лоб. Ольга Владимировна позвала к столу. Четыре тарелки янтарного куриного бульона излучали огненное дрожание. Дмитрий ел молча. Болела голова. Было неловко за вчерашнее. Его обычная застенчивость проснулась в нем. — Александр Александрыч, — спрашивал между тем Саша, —теперь занятий влитстудии не будет, наверно, до осени? — Наверно, наверно, — поддакнул мурлыкающий басок. — В этом году стало ходить много новых: Золуш- кин вот, Ваксберг, Садовникова... — Между прочим, породистая девчонка. Но я таких знаю. Такие —только под венец. — Да, да, — подхватил Саша. — Рассказывают, что она чуть не зарезала одного аспиранта. — Зверь, а не девчонка! Грузинских, княжеских и русских рюриковских кровей. Но стихи пустейшие. Дамское рукоделие. Между прочим, у меня лежит папка с ее стихами. Ты ведь, Саша, знаешь телефоны всех красивых девушек. — Д 5-67-02, —незамедлительно выпалил Саша. — Да, да. — Поэт встал, чтобы сходить в кабинет и записать там номер телефона. — Но вы, молодые люди, имейте в виду: такие — только под венец. Я знаю. Впрочем, постой, постой! Это вы ведь, Зо- лушкин, садились однажды с нею в «Победу» с шашечками? А мы его учим! Дмитрий сначала не слушал разговора мужчин про какую-то неизвестную ему породистую девушку. Но последние слова Горынского заставили его с лихорадочною быстротою и четкостью вспомнить, восстановить все, что уже было сказано про нее: «Д 5-67-02. Кажется, так они говорили? Кажется, не ошибся». Переспросить потом номер телефона у Саши, что было бы проще простого, Дмитрий ни за что бы не смог. — Ну, как тебе этот рыжий мальчик? — спрашивал Александр Александрович у своей жены, когда Дмитрий и Саша ушли. — Этот мальчик, эта рыжая лопоухая крошка — себе на уме. Уж я-то в вас, в мужиках, понимаю. Ты видел его мешок? Думаешь, это солдатский, где хранятся сухари и портянки? Это осьминый мужицкий мешок. Это не мешок, а былина. — Дай бог! Дай бог!.. — проворчал Горынский. Потом он ушел в кабинет и закрылся на ключ. Но еще и оттуда слышалось временами басовитое мурлыканье: «Дай бог! Дай бог!..» ГЛАВА ДЕСЯТАЯ «Как же так?» —думал Митя, лежа на бережку реки. Вот сейчас, сию секунду существует и та казарма, где он недавно жил, где он мог находиться и сейчас, сию секунду, и та койка, на которой он спал, и тот автомат, из которого он стрелял так беспощадно. Может быть, именно теперь роту вывозят на стрельбище. Существует также и Саша Маркович со своей пишущей машинкой, и кабинет Горынского, существует Москва. И люди сейчас там бегают, снуют в разных направлениях, торопятся, глотают выхлопные газы, и у них нет ни минуты свободного времени. Но, оказывается, в ту же секунду существует вон эта зеленая, мягкая трава, эта всеобъемлющая тишина, эта тихая, незыблемая вода, отражающая синее небо и белые облака. Две желтые кувшинки ухитрились распуститься как раз посередине белого облака. Несколько дней назад он был еще в Москве, и другие у него были заботы. Надо ли говорить, что, как только они с Сашей отдали бумаги в институт и распрощались, Дмитрий немедленно устремился к телефонной будке. — Алло! —мягко и ободряюще прозвучало в глубине трубки. —Я слушаю. В чем там дело? Нажмите кнопку, а то вас не слышно. — В голосе появилась нотка требовательности. Может быть, девушка и бросила бы трубку, но тут Дмитрий неосторожно шмыгнул носом, и это было услышано. — Что вы там пыхтите? Кто вы? — Сержант Золушкин. Дмитрием меня зовут. — Вы, наверно, не туда попали. Вам кто, собственно, нужен? — Мне бы это... Садовникову. — Да... Я Садовникова. Но я не знаю никакого Дмитрия. — Ну как же? Вы же сказали, что будете меня ждать. — Где ждать, когда? Гражданин, повесьте трубку и перестаньте меня разыгрывать. Тогда Дмитрий решился на отчаянные слова: — Но я уезжаю из Москвы. Я должен вам за такси, надо бы вернуть. Я не люблю, когда кому-нибудь должен. В трубке наступило молчание. — Извините... Это так неожиданно для меня... Я не могла подумать. Когда вы уезжаете? — Сегодня уезжаю. Вот только с вами встречусь и сразу же уеду. — Да? Вы так думаете? Ну, что с вами делать! Я буду сегодня в университете и около двух часов выйду в Александровский сад. Он ждал ее на той же скамейке, где месяц назад так нелепо поссорился с неизвестными ему девчонками Надей и Майей. Дмитрий видел Энгельсину всего два раза. Да и то как-то вроде мельком, в постоянных заботах, вече ______________РОМАН-ГАЗЕТА 12/2016
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4