Патриарх Тихон, 7 ноября 1918 года: «Кровь наших братьев, безжалостно убиенных по твоему приказу, образует реки и вопиет к небу... Безразлично, каким бы именем ты свои злодеяния ни приукрашивал,—убийство, насилие, грабеж всегда остаются грехами, они —преступления, которые кричат о мщении. Ты обещал свободу —свобода есть великое благо, если ее правильно понимать как свободу от зла и свободу от угнетения. Ты, однако, не дал нам этой свободы. Ты использовал свою власть для преследования твоих ближних и для уничтожения невиновных. Вот истина: ты дал народу камни вместо хлеба и змею вместо рыбы. Слова пророков сбылись: «Ваши ноги шагают ко злу, и они спешат, чтобы пролить неповинную кровь; ваши идеи несправедливы, ваша дорога ведет к гибели и вреду...» И, наконец, Максим Горький (ноябрь 1917 года): «Рабочий класс не может не понять, что Ленин на его шкуре, на его крови производит только некий опыт... Рабочий класс должен знать, что чудес в действительности не бывает, что его ждет голод, полное расстройство промышленности, разгром транспорта, длительная кровавая анархия, а за нею не менее кровавая и мрачная реакция». О. М. —В своей брошюре вы разбираете некоторые ленинские публикации из тома 36 ПСС. Это период с марта по июль 1918 года, «с пятого по десятый месяц нахождения у власти, с пятого гіо десятый месяц управления» Россией, столь неожиданно для них самих оказавшейся в руках большевиков. Мало у каких цитат вы указываете страницы, так что читатель не всегда сможет их разыскать и вынести собственное суждение о них (прочтя их в общем контексте статьи). В. С. —Может быть, если подходить строго научно, я и допустил кое-где неточность. Но я ведь не научный работник, а литератор. Я видел своей задачей проследить образ мыслей Ленина. И образ мыслей его был именно таков —таковы были и действия. О. М. —Спорящие с вами историки вам напоминают, что хлебная монополия, продразверстка, продотряды, трудовая повинность и прочее были изобретены не большевиками —они применялись еще при царе и Временном правительстве. Историки забывают лишь малое: применение это было временное, вызванное чрезвычайными обстоятельствами, войной. В запасе и у царского, и у Временного правительства была нормальная рыночная экономика. Как только чрезвычайные обстоятельства кончились бы, эта экономика заработала бы в полную силу, и в таких трудовых повинностях и продотрядах нужды бы уже не было. Ничего подобного у большевиков не имелось: они сделали сознательную ставку на разрушение рыночной экономики. И все эти чрезвычайные меры, как мы знаем, в тех или иных вариантах просуществовали вплоть до наших дней —в виде так называемой командно-административной системы. Попытка Ленина вернуться к рыночной экономике под знаменем нэпа осталась не более как историческим эпизодом.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4