91 серьёзно предложил Бонапарту дуэль в Гамбурге с целью положить этим поединком предел разорительным войнам, опустошавшим Европу. «…он был ревнив к власти, но презирал тех, кто раболепно подчинялись его воле в ущерб правде и справедливости и, наоборот, уважал людей, которые бесстрашно противились вспышкам его гнева, чтобы защитить невиннаго» (Саблуков) (270). Он высоко ценил правду и ненавидел ложь. Может быть, по этой причине Тончи не был наказан за свой портрет Воронцовой-Дашковой? Павел был очень хорошим, заботливым и нежным со своими маленькими сыновьями, своей женой… У него было также чувствительное и сентиментальное сердце. Павел был набожен, был искренним христианином, человеком глубоко религиозным. Он с раннего детства отличался богобоязненностью и благочестием. В Михайловском замке, со слов Саблукова, он имел обыкновение стоять на коленях, погруженный в молитву и часто обливаясь слезами, чему Николай был свидетелем, будучи в карауле близко к царским покоям (271). Тончи не был набожен, но был поклонником всего искреннего. Интерес Павла к работам Тончи тоже был искренним. Как утверждают наши современники, «…особая роль эстетики в Павловском мире несомненна. Сохранилось немало примеров горячего интереса царя к изысканным произведениям монументального и прикладного искусства»(272). Николай Саблуков вспоминает, как однажды, будучи в карауле во дворце Павла, он срисовывал стоящий там бюст Сюлли, что вызвало неподдельный интерес императора, незаметно и доброжелательно наблюдавшего за работой. К тому же, Павел знал, что незадолго до этого Саблуков нарисовал на него карикатуру, получившую популярность среди офицеров. В Санкт-Петербургской Академии художеств в сентябре 1810 года на ежегодной выставке был даже представлен «один рисунок, выполненный императором Павлом»(273). Их многое различало, но многое и сближало… Теперь, после смерти Павла I, всё изменилось. Саблуков уехал. Тончи тоже надо было принять решение куда ехать. И ехать ли… И вообще, что делать в жизни. Ранее Сальваторе принял российское подданство: «…по прибытии моём в Россию присягал на вечное подданство оной (274), о чём дано мне свидетельство из московской управы благочиния прошлого 1806 года января (генваря) 12-го дня, а в 1809-м годах по всеподданнейшему прошению моему Ваше Императорское Всемилостивейшее предоставил мне право пользоваться теми преимуществами, которые дарованы мне от других держав; о чём сообщено мне в письме от его сиятельства князя Петра Васильевича Лопухина…» – напишет Сальваторе Тончи в 1815 году в своём Прошении на имя Александра I (275).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4