87 ление робкаго и запуганнаго отцовскими строгостями Александра» – пишет в 1869 году переводчик С. А. Рачинский (254) в Предисловии к «Запискам Н. А. Саблукова»(255). В «Записках Саблукова» «каждая фраза, каждая строчка дышат правдой и благородством» (Рачинский). Когда Тончи и Саблуков оказались одновременно в Санкт-Петербурге, последний был ещё очень молод, ему было слегка за 20, но «я много путешествовал за границей и был представлен ко многим дворам, как в Германии, так и в Италии, вследствие чего много вращался в высшем обществе, как в России, так и в чужих краях... я живо интересовался политическими вопросами…и я уже достаточно был подготовлен к пониманию текущих политических событий», – пишет о себе Саблуков (256). Между Саблуковым и Тончи сложились доверительные отношения, полные уважения, несмотря на то, что Тончи был на 20 лет старше своего друга, то есть, вдвое старше. Их сблизили общие взгляды на происходящее, умение непредвзято оценить окружающих их людей, сходное жизненное мировоззрение. И тот, и другой хорошо были знакомы с военной службой. Саблуков хорошо рисовал и ценил разносторонние художественные способности Тончи. Оба были адаптированы к русской и европейской культуре. К тому же, оба были превосходно образованы, умели сохранять своё достоинство в сложной ситуации. «Он любил меня как сына, и смотрел, как на своего воспитанника. Я много обязан этому почтенному человеку», – пишет в «Записках» Саблуков (257). Мнение Саблукова о Тончи: «Это был чрезвычайно умный и образованный человек». Когда в конце 1800-го года Николай Саблуков почувствовал, что созревает заговор против Павла I, и его пытаются втянуть в участие в заговоре, он растерялся. Нужно было с кем-то посоветоваться и быть при этом уверенным, что его не предадут. К Тончи Николай Александрович относился с таким доверием, что счел даже возможным советоваться с ним по этому очень щекотливому вопросу: стоит ли ему, Саблукову, принимать участие в заговоре против Павла. Саблуков пишет: «В таком состоянии нерешительности я отправился к своему старому другу Тончи, который сразу разрешил моё недоумение, сказав следующее: "Будь верен своему государю и действуй твердо и добросовестно; но так как ты, с одной стороны, не в силах изменить страннаго поведения императора, ни удержать, с другой стороны, намерений народа, каковы бы они ни были, то тебе надлежит держаться в разговорах того строгаго и благоразумнаго тона, в силу котораго никто бы не осмелился подойти к тебе с какими бы то ни было секретными предложениями". Я всеми силами старался следовать этому совету и, благодаря ему, мне удалось остаться в стороне от ужасных событий этой эпохи»(258).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4