356 Павле I дворец был отдан турецкому послу в качестве резиденции.. В 1811 году дворец приобрёл генерал-губернатор Фёдор Ростопчин. При нём у дома появилось ещё одно народное название – «особняк Ростопчина». Когда столицу заняла французская армия, в здании усадьбы разместился наполеоновский генерал Анри-Франсуа Делаборд. Благодаря этому при пожаре 1812 года особняк не был повреждён, а только очень сильно разграблен. Багратион, Пётр Иванович на Бородинском поле 26 августа (7 сентября) командовал левым флангом русских войск, который врагу непременно нужно было прорвать. Сначала фланг был атакован корпусом маршала Даву, затем командование перехватил маршал Ней. Разгневанный Наполеон требовал во что бы то ни стало прорвать левый фланг русских. Багратион управлял действиями ста тысяч солдат, которые слились с противником в рукопашном бою под огнём вражеских пушек. То одна, то другая сторона брала верх, но прорвать флеши врагу не удалось. Неизменно спокойный Багратион распоряжался в самом пекле боя, ежеминутно рискуя жизнью. Около 12 часов дня в разгар напряженного боя осколок ядра раздробил генералу Багратиону большеберцовую кость левой ноги. Снятый с коня, он ещё продолжал руководить своими войсками, в то время как врач перевязывал его рану. Но скоро от сильного кровотечения он потерял сознание. Утверждается, что с поля боя генерала вынес офицер А. Д. Олсуфьев. На следующий день Багратион вместе с докторами Говоровым и Гангартом был отправлен в Москву где его расположил у себя в доме граф Ростопчин. Находясь в Можайске, он упомянул о своём ранении в письме царю Александру I: «Я довольно нелегко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости; но нималейше не сожалею о сём, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту отечества и августейшего престола…» 2 и 3 сентября Багратиона вывозили по дороге на Троице-Сергиевскую Лавру в карете. С князем ехал генерал Бахметьев, также раненый. Их сопровождали группы донских и уральских казаков, первые в синих, а последние в красных куртках. За ними ехало несколько казаков и конюхов, которые вели верховых лошадей князя, покрытых белыми и красными попонами. Князь лежал в карете, как бы на кровати; он был в забытьи с закрытыми глазами. (Бакарев «Где найдешь Москву другую…», С. 182-183). 9 сентября у генерала начался жар. С 10 сентября началось нагноение раны. Лишь только 12 сентября, после врачебного консилиума, стало ясно, что осколок ядра по-прежнему находится в теле Багратиона. 15 сентября по прибытии в гостиницу Сергиева Посада при осмотре раны врачи согласились с фактом перелома большеберцовой кости. В тот же день по окончании консилиума было принято решение о безотлагательной ампутации. От предложенной врачами ампутации князь отказался. 14 сентября у него был диагностирован сепсис. 19 сентября полководец был перевезён в село Сима Владимирской губернии, в имение своего друга, также участвовавшего в Бородинской битве, – генерал-лейтенанта князя Б. А. Голицы- (528)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4