286 Возможно, рано или поздно обнаружится ещё много работ, выполненных рукой Тончи, в музеях, частных коллекциях и других местах, но всё-таки основным его увлечением в эти годы остается поэзия. Рубини так характеризовал соединение поэтического и живописного дара Тончи: «Поэт – живописец, у которого вместо кисти, палитры и красок, служит слово»(936). В 1826 году по случаю восшествия на престол Императора Николая I в Москве выходит его аллегорическая поэма в драматической форме «Il patto fra la Pieta e il Rigore» на итальянском языке – «Договор между благочестием и строгостью»(937). Полное название: «По случаю возведения на престол Николая I. Императора и Самодержца Всероссийского и Короля Польского, договор между благочестием и строгостью; аллегорическая поэма в форме диалога, сочиненная и посвящённая России. Сальваторе Тончи». Москва. В типографии Аугусто Семена. 1826. («In occasione dell’innalzamento al trono di Niccola I. Imperatore e autocrate di tutte le Russie e Re di Polonia il patto fra la pientà e il rigore; poemetto allegorico in forma di dialogo composto e dedicato alla Russia da Salvatore Tonci. Mosca. Nella stamperia di Augusto Semen. 1826.) В 1831 году он готовит к печати главное своё произведение, над которым он работал всю жизнь: целый том своих итальянских сочинений под заглавием «Poesie Italiane d’un Russo, dedicate all’Italia, sur carу antica Patria. Voluma 1. («Итальянские стихи из России, посвящённые Италии, уважаемой древней Родине», Том 1) (938). Половину тома составляет поэма в 33-х песнях (33 канта): «L’Edeneide ossia la verita scoperta dalla Ragione» («Эденеида, то есть Истина, открытая Разумом»). Задумывал он эту поэму, возможно, с юности; продумывать отдельные её части мог и в Польше. Но писать начал не ранее Московского периода своей жизни, то есть около 1805 года, когда он бесповоротно понял, что остаток своей жизни проведёт в России. Скорее всего, все эти годы шла серьёзная внутренняя подготовка к написанию книги. Если присмотреться к поступкам и поведению Тончи, то можно заметить, что он обдумывал свою книгу постоянно и в любой обстановке: даже будучи в гостях на приёмах. В характере Тончи не было гонора и спесивости, как бывает в русском человеке; снобизма, как случается в англичанине… Он был достаточно скромен и трудолюбив. Ему был присущ весёлый нрав, характерный для итальянца: «По весёлому и снисходительному своему нраву Тончи не оскорблялся никогда шутками, которые другие позволяли себе над ним» (А. Булгаков) (939). Откуда же тогда сравнения себя с Богом, которое так ярко описывает Александр Булгаков? Вспомним ещё раз. Вот как это выглядело: «Сохраняя ещё остатки прежней своей
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4