269 «Он был коренной Русский, истый москвич, но и кровный парижанин. Духом, доблестями и предубеждениями был он того закала, из которого могут в данную минуту явиться Пожарские и Минины; складом ума, остроумием, был он, ни дать ни взять, настоящий француз. Он французов ненавидел и ругал на чисто-французском языке. … он имел Русское чутьё, Русскую сноровку и много родственного с народом. Не будь он так страстен, запальчив в мнениях и суждениях своих, он был бы отличный дипломат…. Продолжительны и неизменчивы его связи с людьми, каковы князь Цицианов, герой Кавказа, граф Воронцов, граф Головин, Карамзин и другие, доказывают, что он одарён сердцем, способным любить и счастливо выбирать друзей своих»(900). Остаётся к списку «друзей своих» Ростопчина добавить Сальваторе (Николая Ивановича) Тончи! Сказать, что смерть Ростопчина оказала очень сильное воздействие на Николая Ивановича – это ничего не сказать! Он осиротел! Очень рано ушёл его самый близкий и верный друг… После смерти друга Тончи пишет портрет его жены. Могила Ф. В. Ростопчина на Пятницком кладбище в Москве
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4