22 Екатерины II, был совершенно неподготовлен и не подходящ для той роли, которую ему пришлось играть волею судеб»(58). Станислав с умом острым и образованным имел характер слабый и малодушный (59). Ещё одна оценка Понятовского: «Он был легкомыслен, безбожен, предан весёлой, развратной жизни, мало интересовался судьбою Польши и не съумел снискать расположения поляков, которые, видя, что он смотрел совершенно равнодушно, как гибло польское государство, под конец возненавидели его»(60). А также: «В обращении короля проявлялись опять те же крайности: учтивый, любезный и снисходительный без меры, он иногда разгорячался до того, что давал пощёчины своей прислуге или бил своих лакеев палкой; но потом щедро награждал обиженных им и просил у них извинения»(61). Русский писатель Евгений Петрович Карнович пишет, что вновь избранному королю «были милы роскошные чертоги, а не воинский шатёр; его пленяло не бранное поле и не звук оружия, но офранцуженное общество с его остроумной беседой. Блестящий эрудит и острослов, обладающий тонкими французскими манерами и привлекательной внешностью, он хотел пожить среди роскоши и неги… Царствование Понятовского имело большое влияние на утончённость и развитие общественной жизни». И далее: «Как частный человек, Станислав Август был замечательной личностью, не говоря уже о его обаятельной внешности и о том чарующем голосе, которому невольно поддавался каждый, кто проводил с ним в беседе хоть несколько минут. Надобно заметить, что он объяснялся по-французски, по-немецки, по-русски, по-турецки, по-анг- лийски, по-испански и по-итальянски, как на своём родном языке, а по игривости своего ума мог смело мериться с Вольтером, с которым и был постоянно в самой дружеской переписке»(62). Те попойки, которыми так щеголяла Польша при королях из саксонского дома, «стали исчезать при дворе Понятовского… Лица, приближённые к королю, были в этом отношении люди нового покроя, – люди учёные, предпочитавшие серьёзный или остроумный разговор продолжительным вакханалиям» (Е. Карнович) (63). В его свите постоянно состояли: ученый историк, около 4-х поэтов, законоведы, польский грамматик, придворный художник и т. д. Все эти лица, приближённые к королю, славились своим умом и образованием. «Король любил науки и искусства. Обыкновенно в то время, когда по утру завивал короля, в продолжение двух часов, парикмахер-англичанин, он был окружён учёными, поэтами и художниками, разговаривал с каждым из них о чём- нибудь очень дельно, или приказывал читать себе какое-нибудь сочинение, весьма метко оценивая все его слабые и хорошие стороны» (Е. Карнович) (64). Ценность этой свиты была высока: постоянное общение с королем, участие в балах, приёмах и других событиях. Часть свиты постоянно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4