188 В данной ситуации перед генерал-губернатором стояли несколько первоочередных задач: прекращение грабежей и беспорядков со стороны московского простонародья и подмосковных крестьян; организация снабжения городского населения, раненых, военнопленных и воинских частей продовольствием; уборка трупов с улиц и предотвращение эпидемий; наконец, размещение казённых ведомств и бездомных горожан по оставшимся в целости зданиям (674). «Я ожидаю с большим нетерпением разрешения о построении домов в Москве; требований множество и весна приближается. Не знаю дозволено ли будет строить вновь деревянные дома в тех частях города, где они прежде существовали», – пишет граф Балашёву 2-го января 1813 года (675). Ростопчин проделал огромную работу. О размахе проведённых работ свидетельствует отчёт обер-полицмейстера от 13 апреля 1813 г. Согласно ему было захоронено 11827 человек и 12576 лошадей. Кроме того, в Москве было сожжено более 23 тысяч мёртвых тел, а на Бородинском поле 58 360 человеческих и 32 765 конских трупов. Меры, предпринятые генерал-губернатором, способствовали нормализации городской жизни. Сам факт его возвращения был положительно воспринят москвичами, которые начали возвращаться на прежнее место жительство, и вскоре их число увеличилось до 6 тысяч. К концу декабря 1812 г… в Москве насчитывалось уже более 70 тысяч жителей… К этому же времени возобновили работу практически все присутственные места, возобновлена почтовая служба (676). До своей отставки в июле 1814 года, то есть менее чем за 2 года, Ростопчину удалось отстроить Москву и восстановить наиболее важное хозяйство старой столицы. Хотя окончательно Москву будут восстанавливать ещё 20 лет. 30 августа 1814 года граф Ростопчин был уволен от звания главнокомандующего и назначен Членом госсовета, но в 1815 году он уезжает за границу. С 1817 по 1823 год живёт в Париже (677). Это был нелёгкий период в семейной жизни Ростопчина. Жена всегда была важна и нужна графу. В молодости он тайно вздыхал по молодой фрейлине Екатерине Петровне. В 1793 году влюблённый Ростопчин писал: «Я питаю страсть, которая может только сделать меня несчастным: я люблю племянницу госпожи Протасовой. Не могу никак удостовериться, нравлюсь ли я ей, или нет. Брак со мной не представляет ей ничего блестящего и, щадя своё самолюбие, живу в мучительной неизвестности... Теряю голову и надежду, обладать этим божественным созданием»(678). Спустя почти 20 лет, в своих письмах 1812 года, он обращался к ней: «Мой друг», «Мой добрый друг», «Не пугайся, мой добрый и дорогой друг», и всегда очень скучал по жене и детям (679). Теперь, после перехода в другую веру, она стала совсем чужой. Граф не подавал
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4