184 судьбе страны, хотя взгляды их на военную стратегию и отличались. И разговоры были не простыми… Но всё-таки были важны для каждого из них. Барклай «нарочно приехал к нему (Ростопчину – прим. автора) из армии, думал провести с ним около часа, и вместо того просидел у него от осьми часов утра до трех пополудни. Оба сии знаменитые мужа имели свои участки забот, свою долю огорчений, своих недоброжелателей, и обстоятельство сие немало способствовало к сближению их и утверждению между ними истинной приязни» (А. Булгаков) (663). Говорили они также о своих близких: старший сын Ростопчина – Сергей Фёдорович, штаб-ротмистр, служил у Барклая-де-Толли адъютантом во время Бородинского сражения и был ранен. «Намереваясь сразу после встречи с Ростопчиным ехать дальше, Барклай-де-Толли неожиданно почувствовал себя плохо. Он вынужден был задержаться во Владимире на более длительное время» (В. Титова) (664). Здесь обострившаяся болезнь заставила его задержаться ещё на три недели. И в октябре 1812 года он всё ёщё оставался в доме губернатора. Продолжались его беседы с московским Главнокомандующим, который выехал из города в конце октября. Именно во Владимире Толли написал несколько писем различным государственным и общественным деятелям, в том числе своё «Объяснение генерала от инфантерии Барклая-де-Толли о действиях первой и второй Западных армий в продолжающейся кампании 1812 года». Это «Объяснение» вместе с письмом было отправлено из Владимира в ставку Александра I. В нём он вновь оправдывался за вынужденное отступление, объясняя свою стратегию, которая в конечном счёте спасла армию и Россию (665). Фрагмент портрета М. Б. Барклая-де-Толли работы Джорджа Доу, 1829 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4