176 10 (23) сентября он пишет жене в Ярославль: «Нахожусь при армии в своей губернии защищаю бедных крестьян и формирую их в отряды»(623). 16 (28) сентября из Воронова: «Со вчерашнего дня я здесь, помещаюсь над конюшнями, где когда-то жил Рахвиц»(624). 15 (27) сентября основная русская армия покинула Красную Пахру и двинулась по Старой Калужской дороге к Вороново, где было имение Ростопчина и где вскоре встал корпус Мюрата французской армии. 19 сентября (1 окт.) Ростопчин сам сжёг свой великолепный дом в Воронове, дважды добивался аудиенции у Кутузова, и не получил результата. «С этих пор оба врага больше уже не виделись» (Н. Нарышкина) (625). Во Владимире Ростопчин появился 1 октября и оставался там до своего возвращения в Москву. Какое-то время рядом с ним находился его секретарь Александр Булгаков (626). Письмо жене в Ярославль из Владимира: «Я здесь уже третий день. На другой день по приезде я встал с лихорадкой, а вечером у меня была желчная рвота, ночь я провёл очень беспокойно, но с сегодняшняго утра чувствую себя лучше. Моя болезнь произошла от расстройства желудка, но важнее всего печаль от разлуки с тобой и детьми, неизвестность будущего, зрелище всего, что я видел и, наконец, состояние родины. Вот в чём болезнь моя и вся история моих страданий»(627). В городе было тревожно. «Если Владимирская губерния и не подверглась непосредственному нашествию неприятеля, которое ежеминутно ожидалось, то она была одним из главных мест, куда устремилось всё, что бежало из Москвы, спасаясь от французов. Во Владимир и через него везли Московские драгоценности, ехали присутственные места с Московским Сенатом во главе и с архивами наиболее важных бумаг; здесь формировали новые ополчения, присылали пленных и тысячами раненых, своих и чужих… Все эти беглецы, находившиеся под гнётом внезапно обрушившихся бедствий, требовали особых забот и попечений…» (А. Голомбиевский) (628) Во Владимире и в уездных городах были развернуты временные госпитали. И даже в имениях, например в имении Андреевское графа Воронцова. Генерал-адъютант Граф Михаил Семёнович Воронцов (629) приготовил около сотни подвод, чтобы вывезти из своего дома в Немецкой слободе (район Москвы) пожитки: картины, библиотеки, бронзы и другие драгоценности. Случайно он узнал, что в соседних домах осталось без помощи множество раненых офицеров и солдат, прибывших с Бородинского поля. Он приказал оставить ценности «на жертву неприятелю», а на подводах вывезти раненых в своё имение Андреевское. Постепенно имение было превращено в большой госпиталь, в котором скопилось до 50 раненых генералов, штаб-обер-офицеров и более 300 человек рядовых.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4