171 По этой же дороге на Владимир вели отряды пленных французов, которых было великое множество: 3 сентября во Владимир прибыла партия пленных французов из 174 человек, 5 сентября – партия из 12 офицеров, 848 низших чинов, 4 дезертиров, 6 сентября – партия (без указания количества), 6 сентября – ещё одна партия из 15 офицеров, 465 нижних чинов, 7 сентября – 2 партии. В одной 1 офицер и 98 нижних чинов. Во второй – 135 нижних чинов и 17 дезертиров, И так далее весь сентябрь месяц (600). Кто-то из пленных мог бежать. В этой толчее вполне могли затесаться и шпионы, как подтверждают данные архива. За одного из бежавших пленных французов или шпиона вполне могли принять итальянца Тончи, который привык с русскими разговаривать на французском языке. И передать его казакам. Эрстрём описывает свой собственный опыт на Владимирской дороге в эти дни (3 сентября): «…ежели бы меня встретили у дороги одного и допросили, то по нескладному моему русскому сразу стало бы ясно, что я иностранец, и тогда не миновал бы опасности быть задержанным и даже избитым как несомненный француз. Вчера эта учесть постигла трёх иностранцев»(601). Сальваторе (Николай Иванович) Тончи всегда был приближен к царским и императорским дворам, жизнь приучила его к утонченному обхождению, и вдруг он оказался связан и закован, «сурово» допрошен, провёл какое-то время в тюрьме с другими заключёнными. Неизвестно сколько вся эта история заняла дней, но этих дней было достаточно, чтобы и без того обезумевшего Тончи привести в «крайнее состояние». В губернском центре известного художника встретили и разместили. Но травма осталась.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4