157 В последней афише Ростопчина «Воззвание на Три Горы» от 31 августа он призвал всё население «собраться и спасать от наступающего врага Москву, в предместье Три Горы. Каждый москвич должен взять какое у него есть оружие, еды на три дня, хоругви из церквей и собираться на Трех Горах... Я буду с вами, и вместе истребим злодея». В назначенный день люди собрались. Генерал-губернатор не появился, москвичи разошлись... Даже 1 сентября Ростопчину всё ещё было не понятно, будет ли сдана Москва. Граф понимал, что без поддержки армии, на которую он надеялся, оборона силами плохо вооружённых жителей превратится в бойню, и своей неявкой спас их. В народе вера в Ростопчина осталась. Утром 1 (13) сентября, проводив семью, Ростопчин отправился в ставку Кутузова. Генерал-фельдмаршал первоначально заявлял о намерении дать после Бородина новое генеральное сражение под Москвой. В этот же день о случившемся в ставке граф рассказывает в письме своей жене: «Сегодня утром я был у этого негодяя Кутузова. Он спросил у меня моего мнения. Я ответил ему, что, находясь с армией в семи верстах от Москвы, он должен дать сражение, а в случае неудачи занять Калужскую дорогу, чтобы закрыть неприятелю путь на юг и чтобы получать припасы и подкрепления. Он со всем был согласен… В 7 часов (вечера – прим. автора) получаю письмо от князя Кутузова, в котором он сообщает мне, что позиция невыгодна, что Москву он оставляет с горестью и намерен занять Рязанскую дорогу. Войска же проходят через город. Москва будет разграблена, разорена русскими. Бросают 22000 раненых… Кровь кипит у меня в жилах, мне кажется, что я умру с горя… Я последним покину город и присоединюсь к армии…»(534) Днём того же дня 1 (13) сентября Кутузов обратился к Ростопчину с просьбой помочь ему в эвакуации частей армии в обход Москвы! Таким опосредованным образом он сообщил губернатору о том, что город будет сдан без боя, и только вечером сообщил об этом письмом! Безусловно, Ростопчин начал прозревать… Впервые и совершенно неожиданно Кутузов объявил о необходимости оставить Москву 1 сентября в 4 часа вечера на военном Совете в Филях, на которое Ростопчин почему-то не был приглашён. В 7 часов вечера Ростопчин получил письмо от Кутузова, а в 11 часов вечера русская армия уже вошла в город и начала продвигаться по его улицам, выходя на Рязанскую и, частично, Владимирскую дороги. Москва верила Ростопчину, но решения принимал не он… 2 (14) сентября: «Раз сижу я под окном, – рассказывает жена священника, – и чулок вяжу. Вдруг подбежала дьячиха: матушка, говорит, ребята сказывают, что Бонапарте вышел в Дорогомиловскую да Калужскую заставу. – У меня чулок из рук выпал, я так и крикнула: Дмитрий Власьич, слышишь? – А муж сидел в другой комнате и писал. Он спрашивает: что там случилось?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4