156 ны с Наполеоном в 1812 году в огромном доме площадью более 1700 м2, кроме семьи Ростопчина, жил Карамзин, – Екатерина Петровна Ростопчина была родной племянницей первой жены Карамзина. Сюда же привезли с Бородинского поля раненого генерала Багратиона (528). В этом доме поселился также и Тончи. 1 сентября в 5 часов утра из своего дома на Лубянке граф Ростопчин отправлял свою жену Екатерину Петровну с детьми в Ярославль. Прощание было трогательным, граф был уверен, что больше не увидит семью. Его старшая дочь Наталья (529), которой тогда было 14 лет, вспоминает: «…в кабинете матери. Отец обратился к нам и дрожащим от волнения голосом сказал, что по всей вероятности, прощается с нами навеки, что, будучи начальником города, он решил разделить опасность народа и войска и что он может найти смерть в бою… Выйдя в гостиную, мы нашли её полную народа, – все хотели с нами проститься. Г. Карамзин показался мне более всех растроганным и взволнованным: любящий муж и нежный отец, он должен был хорошо понимать и сочувствовать нашему горю. Наш добрый Тончи был бледен и разстроен»(530). На рассвете 1 сентября Тончи имел возможность проститься с семьёй губернатора, а это значит, что 31 августа Николай Иванович уже был в доме Ростопчина. Особняк Ростопчина после реставрации, 2021 г. После Бородинской битвы, состоявшейся 26 августа (7 сентября), русские войска отступали, а из города выехали почти все жители. По разным оценкам в довоенный период 1812 года жителей в Москве было от 270 до 400 тысяч. 1 (13) сентября «…Ростопчин определил число оставшихся в Москве жителей в 10 тысяч человек при вступлении в Москву неприятеля…» (М. Нечкина) (531). Ростопчин упрямо продолжал бороться. Он был искренним патриотом России и верил, что Москву без отчаянного боя русский человек не сдаст. Сам он был готов погибнуть в этом бою. Одна из афиш Ростопчина за несколько дней до сдачи Москвы: «Я жизнью отвечаю, что злодей (Наполеон – прим. автора) в Москве не будет. Не бойтесь ничего, нашла туча, да мы её отбудем, всё перемелется, мука будет…»(532). Этой афише поверило много москвичей – они не выехали из Москвы. «Рады за начальником нашим идти в огонь и в воду!» – восклицали восхищённые жители Москвы: «Рады с ним и жить и умереть…» (М. Горностаев) (533).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4