151 доброго имени и, заклепав в кандалы, сослать в каторжную работу в Нерчинск», пока оставаться в заключении. При этом Ростопчин искренне верил, что Верещагин сам написал листовку под влиянием местных масонов, а боролся губернатор именно с масонами! Получалось, что Верещагин – шпион Бонапарта! И потому губернатор продолжал выступать за казнь сочинителя, надеясь, что именно «публичная казнь» усилит патриотический дух населения (498). Кроме Верещагина были наказаны и переписывавшие листовку, и почт- директор Москвы. Мнение о роли Ростопчина в событиях 1812 года у разных авторов иногда противоположно друг другу: у одних он предатель и трус, у других герой и защитник. Горностаев Михаил Викторович (499), опираясь на исторически достоверные подлинники и архивные документы, называет графа «талантливым писателем и популярным публицистом» – это о «памфлетах»; считает, что он честно выполнял свой нелёгкий долг губернатора, и не мог повлиять на ход военных событий. Не Ростопчин принимал решение об оставлении Москвы. «Руки его были связаны. Он должен был многое брать на свою ответственность и действовать по собственным своим убеждениям и догадкам. Он не получал никаких инструкций, предположения правительства были ему неизвестны и часто изменялись от неожиданных и непредвиденных случаев», – высказывает свое мнение А. Я. Булгаков, работавший у графа секретарём и живший в его доме на Лубянке (500). Ростопчин писал Кутузову, пытаясь выяснить его намерения после Бородинского сражения: «…извольте мне сказать, твердое ли вы намерение имеете удерживать ход неприятеля к Москве и защищать город сей. Посему я приму все меры: или, вооружа всех, драться до последней минуты, или, когда вы займётесь спасением армии, я займусь спасением жителей и со всем, что есть военного, направлюсь к вам на соединение. Ваш ответ решит меня, а я по смыслу его действовать буду: с вами перед Москвою или один в Москве»(501). Кутузов до последнего дня уверял, что Москва сдана не будет. Ростопчина «здравый смысл не покидал», хоть он точно не знал о планах командующего армией. При назначении на должность губернатора от императора Александра I он получил лишь общие указания по укреплению Москвы и по эвакуации из неё государственных ценностей в случае необходимости. 6 августа, когда Наполеон занял Смоленск, «открылась дорога на Москву». Или как писал С. Глинка, «Отворены ворота к Москве». Весть о занятии Смоленска французами «огромила Москву»(502). «Ростопчин понял, что столица в опасности, и стал принимать меры предосторожности. Он вытребовал из восьми уездов 63 тысячи подвод и приказал нагрузить их всем, что было в Москве ценного в царских и казённых домах; распорядился вывезти архивные дела и прочее казённое имущество… Казённые подводы направлялись во Владимир и в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4