150 улице. Двух офицеров арестовали: они на улице вздумали говорить по-французски; народ принял их за переодетых шпионов и хотел поколотить»(497). Одним из важнейших направлений своей деятельности по противодействию Наполеону Фёдор Ростопчин считал борьбу с существовавшими, по его мнению, тайными обществами, готовившимися впустить в Москву неприятеля, среди которых главным он считал общество масонов-мартинистов. «Записку о мартинистах» граф написал ещё в своем имении Вороново в 1811 году. В ней Ростопчин обрушил свой гнев на русских масонов, лидером которых он считал г-на Сперанского. Ростопчин называл масонские организации «обществом столь же презираемым, сколь и опасным», и обвинял их ни в чём ином, как в замысле революции по французскому образцу и в действиях в интересах Наполеона. Негативное отношение к масонам Ростопчин переносил и на учреждения, к которым они имели непосредственное отношение, в том числе, почтовое ведомство. Большинство специалистов считает, что русские масоны были совершенно безобидны, и вреда отечеству не наносили, и не могли нанести. Но ошибочное мнение Ростопчина о масонах привело к аресту и обвинению в шпионаже Михаила Верещагина, что позже, в свою очередь, повлекло за собой трагедию в истории Москвы и личной трагедии Николая Ивановича Тончи. 22-летний купеческий сын Михайло Верещагин получил отличное домашнее образование. Он владел немецким, французским языком и немного английским. Ему было очень любопытно, что же там, в Европе пишут о планах Наполеона. Ведь другого источника информации, кроме газет, в то время не было: ни радио, ни телевидения, ни Интернета! До вторжения императора в Россию западные газеты было легко достать в Москве, позже ситуация изменилась: газеты проходили через строгую цензуру. И Михаилу стало ещё интереснее достать что-либо запретное, да ещё и перевести самому. В июне 1812 года через своего знакомого, сына московского почт-директора Ключарёва, оказавшегося масоном, он достал запрещённую гамбургскую газету с Письмом «Наполеона к прусскому королю и речь, произнесенную им же перед князьями Рейнского союза в Дрездене». В этих документах Наполеон возвещал о походе на Россию и заявлял, что не пройдет и шести месяцев, как две северные столицы будут у его ног. По глупости Михаил не только перевел письмо, начеркав его на бумажке, но ещё и начал хвалиться им перед друзьями. Друзья выпросили этот перевод, стали его переписывать и распространять. По Москве пошли эти про-французские листовки, и даже попадали в провинцию... Полиция, которая «без устали выявляла и арестовывала «вражеских агентов», достаточно быстро вышла на след Верещагина и арестовала его. Пожалев своего друга – сына почт-директора, который помог ему достать газету, Верещагин заявил, что он сам написал этот текст. Московский магистрат совместно с надворным судом вынес решение о сочинителе бумаги: «…лишить
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4