110 Наталья Ивановна всё так же скромна, Тончи всё так же остроумен, и так же покоряет всех своими талантами. Как говорит Кэтрин Вильмот, перед ним «распахивались двери всех дворцов». Судя по воспоминаниям, для него не просто были открыты двери всех московских салонов, он становится украшением, «изюминой» многих из них. Французская актриса Луиза Фюзиль, находясь в Москве в 1807 году, устраивала приёмы в своем небольшом доме. Она была высокого мнения о Николае Ивановиче: «Тончи, исторический живописец, значительного таланта, любезный, весёлый, остроумный; у него были острые словца, которые запоминались и повторялись в обществе. Музыкант, как все итальянцы, он мило пел маленькие песенки своего сочинения, аккомпанируя себе на гитаре, сочинял изящные сказки в духе Боккачио. Он считал себя философом на свой лад и говорил глупости очень умно. Тончи был душою всех обществ, но он был особенно приятен в нашем, так как вносил в него больше непринужденности и веселья, нежели на вечерах у знатных особ, где он умел сохранить достоинство артиста. Сложенный как академическая модель, с орлиным взглядом, белоснежными волосами, ослепительными зубами, он был в шестьдесят лет выдающимся по наружности человеком. Именно в эти годы победил он княжну Гагарину, моложе его, которая вышла за него замуж, не смотря на все усилия её семьи помешать этому браку». В то время по правилам хорошего тона в каждом салоне стоял стол с «альбомами, бумагами, перьями и карандашами. Те, кто не играл, слушали музыку рисуя или писали какие нибудь шуточные произведения. Наши альбомы были наполнены фантастическими рисунками и карикатурами Тончи. В моём он изобразил чёрта, убегающего через окно, причём привесил ему портрет своего друга Гваренго, придворного архитектора, на такое место, которое только чёрт и любовь могут показывать обнажённым. Он нарисовал также моё сердце, разделённое пополам и на несколько клеточек: в одной половине на каждой клетке стояло имя одного из моих знакомых, на всей же другой половине стояло имя графа Фёдора Головкина, которого, как он знал, я очень любила, и имя самого Тончи едва заметными буквами»(359). «В этом 1807 году артисты, заслуживающие отличие своим воспитанием, нравами и обхождением, были ценимы в обществе, и к ним относились с уважением» (Луиза Фюзиль) (360).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4