104 Тончи был занятным собеседником, любителем шуток и анекдотов. Такую историю он рассказывает Жихареву на одном из вечеров: «Между прочим, он сказывал, что когда в Лукке захотели образовать муниципалитет, то один остряк из слова municipality сделал прекрасную анаграмму, которая может итти за эпиграмму: Capi mal uniti (Неудачно объединенные головы – итал.) – Степан Петрович был в восторге (332)! Острые словца Тончи запоминались и повторялись в обществе (Луиза Фюзиль). Не все относились к Тончи восторженно. Одни попадают под обаяние иностранца, другие относятся к нему презрительно – но присутствие его в обществе всегда бывает замечено. Мнение Александра Булгакова, недоброжелательно настроенного к Николаю Ивановичу: «Он был, несмотря на свои различные призвания и немолодые лета, ветренен, легковерен, имел высокое о себе мнение, сохраняя память о прежней своей красоте; как все италианцы, он любил поболтать, побуфонить (333). Тончи был всё, что вам угодно – философ, поэт, импровизатор, музыкант, медик, богослов и живописец»(334). И тут же добавляет: «Граф (Ростопчин) любил начинать с ним беспрестанные споры. По весёлому и снисходительному своему нраву Тончи не оскорблялся никогда шутками, которые другие позволяли себе над ним, но зато и мы не затыкали себе ушей, когда он начинал сам превозносить все свои таланты и преимущества…»(335) Далее Тончи начинает шутить о своей внешности и вспоминает, что его называли «Аполлон Бельведерский!… стоит только мне отпустить бороду, вы будете иметь перед вами совершенное изображение Юпитера – Капитолийского Громовержца… Что скажете? Не правда ли?)». – «Неправда», – возразил тотчас Граф Ростопчин. Словам этим засмеялись не только мы все, но и сам Юпитер. «Впрочем, – прибавил Граф, – так как не имел я никогда чести встречаться с господами Аполлоном и Юпитером, то и не могу быть судьёю в этом деле»(336). Тончи был очень хорош собой – это отмечают многие его современники. Этот красавец на одном из вечеров в московских салонах был представлен Наталье Ивановне Гагариной (337). Остроумный, весёлый, необидчивый, эрудированный, талантливый, он покорил сердце молоденькой княжны. Наталье было 27 лет, а ему самому было уже 49. Разница в двадцать два года! Почти вдвое! Большая ли это редкость? Александр Сергеевич Грибоедов был старше жены на те же 22 года. Александр Сергеевич Пушкин старше своей жены Натальи Гончаровой на 16 лет, так же как и Лев Толстой. В России, начиная с рубежа XVII-XVIII веков, разница в возрасте супругов приветствовалась православной церковью. В XVIII веке дворяне часто женились в зрелом возрасте. Москва сочла брак «неравным» вовсе не из-за разницы в возрасте.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4