Галина Волостных Итальянский художник Сальваторе Тончи (1756 - 1844) Русский период жизни и творчества 2023
2 Эта книга – не просто биография художника, изложенная в традиционной форме, а воспроизведение реально происходивших исторических событий конца XVIII – начала XIX веков, подтвержденных фактами. Факты эти основаны на исследовании подлинных документов и воспоминаний современников. Сальваторе Тончи – итальянец, попавший в Россию уже в зрелом возрасте в конце XVIII века и проживший в ней 48 лет. Он создал целую галерею портретов людей своего времени, различных рисунков, несколько картин на библейскую тему. Подготовил и частично издал свои поэтические и иные литературные произведения. Он был яркой запоминающейся личностью, наделённой множеством талантов. При жизни Тончи был очень известен в России, но вот сегодня его имя мало что говорит большинству русских людей. Одна из целей книги – «оживить художника». Сальваторе Тончи жил более 200 лет назад. Так совпало, что события жизни Сальваторе протекали в условиях войны 1812 года. Многие события этих грозных времён навевают сходство с нашим временем, когда активно идёт специальная военная операция на Украине. Нам иногда кажется, что люди два века назад были совсем другими. Но разбираясь в событиях той войны, можно увидеть насколько люди не меняются, а события повторяются: мышление людей и их поступки, страхи и радости, русская храбрость и милосердие, патриотизм и подлость, разорение и восстановление городов, события в Европе до начала военных действий в России. Заглядывая в события войны с Наполеоном, лучше понимаешь наше время. Узнавая реальность, происходившую в далёком историческом прошлом, становишься мудрее. А познавая людей, давно ушедших, – добрее.
3 Предисловие В собрании Владимиро-Суздальского музея-заповедника находится большая коллекция рисунков карандашом и пером работы итальянца Сальваторе Тончи, имя которого в годы войны с Наполеоном оказалось тесно связано с нашей Владимирской землей. Это 97 листов большей частью на тему Греческой и Римской мифологии, а также библейских сюжетов. Его же кисти принадлежит 3 живописных полотна и 2 небольших этюда, написанных маслом. Ни на живописных работах, ни на графических листах нет подписи автора, поэтому авторство Тончи стояло под вопросом. К тому же на момент написания этого труда сюжеты большей части рисунков не были определены. Поэтому появилась настоятельная необходимость заняться работами, находящимися во Владимиро-Суздальском музее. Начата была работа в 1986-87 годах. С огромной благодарностью вспоминаю людей, с которыми мне посчастливилось работать в фондах музея, поспособствовавших возможности вести мне эту исследовательскую работу: Григория Борисовича Шлионского, главного хранителя музея до 1982 года, Ефросинью Егоровну Завьялову, главного хранителя до 1991 года и Галину Георгиевну Ермакову, заведующую отделом Фонды (1). Все они самозабвенно посвятили свою жизнь работе в музее. В 1980-е годы за период изучения работ С. Тончи мне удалось провести определение сюжета более сорока рисунков и сделать научное их описание. В этой работе мне серьёзную помощь оказали два очень милых и доброжелательных профессора, которых я ранее не знала, специалисты в античной мифологии Александр Борисович Пеньковский и Ирина Степановна Приходько (2), в то время преподаватели местного Педагогического института. Было мною найдено и изучено неисчислимое количество упоминаний имени художника и его работ в газетах и журналах XIX века, воспоминаний современников, статей… Факты и события в них, пусть кратко и разбросано, но были приведены. А вот документов, подтверждающих многие события, не было. Началась долгая и изнурительная работа во Владимирском областном архиве по поиску «иголки в стоге сена». День за днём перебирались худосочные тома и пухлые описи многочисленных фондов: «Владимирская городская дума», «Владимирское губернское правление», «Канцелярия Владимирского губернатора», «Городские управы», «Губернское дворянское депутатское собрание», «Губернский предводитель дворянства», «Городовой и губернский магистрат», «Управа благочиния и городская полиция», и т. д., и т. п. Внимательно всматриваясь в уже ненавистные почерки писарей, то артистично каллиграфические, то небрежно-неразборчивые, то в витиевато-длинные фразы, то лаконичные росчерки и неожиданные сокращения, я начинала терять веру в результат. Тем более, что в бесполезности этой работы меня уверили при первой
4 беседе и директор архива, и два опытных сотрудника. Взглянув на тему работы в Направлении музея «Пребывание С. Тончи во Владимире…», сотрудник архива издал удивлённый возглас: «А он здесь был?!» Затем добросовестно просмотрев картотеку, издал вердикт: «В документах не значится». Но видя мою настойчивость, понимающими взглядами они благословили меня на этот почти безнадежный поиск. Вчитываясь в строки тревожного 1812 года, я словно переносилась в то сложное и неспокойное время. Например, журналы заседаний Владимирского губернского правления за октябрь 1812 года (Ф. 40, Оп. 1, Д. 4150). Губернское правление разбирает дела о драках, пьяных беспорядках, учинённых формирующимися частями в г. Покрове; о разделах имущества и наследствах; о беглых крестьянах и тяжбы о землях. Сообщения, рапорты, доношения, отношения, жалобы, прошения, объявления, судебные споры… Один такой судебный спор показался мне очень курьёзным. Приказчика Матвея Дуткина обвиняли в том, что его собака вбежала за ним в церковь села Семьинского. Его пытались привлечь к ответственности и наложить штраф. Но приказчик объяснил, что «собака вбежала вовсе не сразу за ним, и через боковую дверь, и поэтому он не виноват». Приказчик, действительно, был оправдан (Л. 205). Среди этого множества серьёзных и незначительных дел не было только одного – о Тончи. Но казалось, что упоминание об этом достаточно известном в Московских и Санкт-Петербургских салонах художнике обязательно встретится. Первые дни сулили близкую победу. Почти сразу попались следующие документы: • «Доклад годового магистрата о выдаче временных паспортов лицам, прибывающим из Москвы, занятой врагом, 1812 г.». И даже сама «Пашпортная книга, 1814 г.» (Ф. 17, Оп. 1, Д. 332). Но Тончи ни временный паспорт, ни справка выданы не были (Ф. 17, Оп. 2, Д. 93). • «Указ сената об оказании помощи лицам, вышедшим из мест, занятых неприятелем» (12 сентября 1812 года) с указанием списка этих лиц (Ф. 40, Оп. 1, Д. 4186). • Дело о выдаче билетов на право жительства разным лицам, прибывающим из Москвы, занятой врагом», октябрь 1812 г. (Ф. 40, Оп. 1, д. 4199). Встретились в списках и делах мещане, купцы, крестьяне, но ни одного лица дворянского происхождения не числилось. • И, наконец, в «Журналах заседания губернского правления» мне встретился указ «Сообщить Г. министру Юстиции высочайшее повеление Его императорского величества…, чтобы сделан был разбор всем вообще иностранцам, находящимся в Российской империи…» (Ф. 40, Оп. 1, Д. 4150, Л. 104). Указ этот был послан во все губернские города империи, а затем разослан в уездные города. Была разработана специальная форма списков, дающая наиболее полные данные обо всех иностранцах,
5 проживающих в России с указанием полного имени, места жительства в данный момент, покровители, принято ли русское подданство, служит ли где и т. д. В соответствии с этими списками на имя Владимирского губернатора А. Н. Супонева стали поступать сведения изо всех уездных городов Владимирской губернии, а также из всех ведомств самого губернского города. Но имя Тончи, как это ни странно, опять в этих списках не встретилось. Возможно, это естественно, так как С. Тончи нигде во Владимире не служил. И, к тому же, находился под покровительством того самого губернатора, на имя которого подавались списки. Получается, что его имя могло войти только в окончательные итоговые списки, поданные в Санкт-Петербург. И дело с этими списками было найдено! «Сведения об иностранцах, проживавших во Владимирской губернии» 3 авг. – 29 сент. 1812 года (Ф. 40, Оп. 1, д. 4367). Победа была близка… Но и здесь меня постигла неудача – ещё в 1920-е годы из-за ненадлежащих условий хранения папку именно с этим документом так повредил грибок, что оно было ещё тогда опечатано. Так этот «лакомый кусочек» с возможной разгадкой тайны остался лежать в хранилище. И, надеюсь, ждать реставрации и своего исследователя. Может оказаться, что в этих списках имя Тончи так и не будет найдено. Потому что неизвестно, иностранец, принявший русское подданство – он остается иностранцем или нет? Ведь Тончи принял подданство… Но судя по форме документа, такой иностранец должен быть в список внесён. А, как выяснилось, несмотря на принятие подданства, Тончи продолжал числиться «иностранцем». Казалось, что многие дела связаны с легендами о Тончи. Например, «Дело о неизвестном сумасшедшем» (Ф. 14, Оп. 1, Д. 1547а) наводило на мысль о «временном помешательстве» Тончи, ставшим в Москве свидетелем жестокой казни Верещагина у дома Ростопчина. Но этим сумасшедшим был не он. Дело «О задержании на Московской дороге в г. Покрове трех неизвестных иностранцев» (Ф. 244, Оп. 2, Д. 6, Л. 12). В результате расследования выяснилось, что в д. Буньково задержали трёх военнопленных. Списки этих иностранцев – низших чинов были указаны поименно. Первым оказывается шпион Драполевский, вторым – немец портной Шнейдер, а третьим – француз Тоне. И ни одного итальянца (Ф. 301, Оп. 6, Д. 853, Л. 13). И только самое последнее дело неожиданно приносит успех, пусть и крошечный! «Отношение сенатора Хвостова о приезде его в здешнюю губернию и переписка о найденных недостатках в госпиталях и больницах 4 марта – 24 мая 1813 г.» (Ф. 14, Оп. 1, Д. 1524). Переписка, приложенная к делу, подтвердит факт пребывания Тончи во Владимире. А воспоминания графа Хвостова, написанные им в 1821 году, расскажут историю художника, поведанную им самим графу ещё в марте 1813 года в его приезд в г. Владимир.
6 Проработав в Государственном архиве Владимирской области (ГАВО) 35 описей, 206 дел, и пролистав 14522 листа, удалось найти подтверждение и уточнение многих фактов, рассказанных в воспоминаниях о Тончи. Жаль, что многие документы периода 1812-1814 годов во Владимирском областном архиве находятся в довольно ветхом состоянии, подобном «Списку иностранцев», и получить доступ к ним, изучить их не удалось. Но всё-таки получилось найти некоторые новые, неизвестные до этого времени данные. Изученные документы помогли сплести разрозненные события в единую нить жизни художника, хотя эта нить местами очень тонка и очень часто обрывается. Даже родное имя художника вызывает вопросы. Оно встречается в нескольких вариантах: Сальваторе (Сальватор, Сольватор) Тончи (Тончий, Тонш, Туси, Тончия). Великий князь Николай Михайлович в своём Каталоге Портретов XVIII-XIX веков называет его «Сальваторъ Сигизмундовичъ Тончи» – так его, якобы, называли в Польше. Я использую написание «Salvatore Tonci», основываясь на единственном известном мне прижизненном издании, где имя художника официально прописано на титульном листе книги (3) и правилах написания имен при переводе с итальянского языка на русский – «Сальваторе Тончи». Написание биографии и творчества Тончи для меня превратилось в запутанный детектив, который медленно, факт за фактом, дата за датой, постепенно «раскручивался» и ложился в последовательную историю, которую я попыталась прожить вместе с итальянцем. При этом я наблюдала, как много талантливых и неординарных людей было в окружении Тончи. Надеюсь, что читателя тоже заинтересуют эти люди. Я постаралась уйти от описания жизненного пути Тончи «от портрета к портрету». А следовать следующей логике повествования: «одно событие в его жизни за другим», которые и привели его к написанию того или иного произведения. События эти происходили в конкретной исторической обстановке, в окружении конкретных живых людей. Через людей и исторические события было легче восстановить жизнь Тончи, понять мотивы его поступков, особенности его личности как художника и человека. При небольшом количестве подтверждённых фактов биографии Сальваторе путь реконструкции его характера, жизни и творчества через реальные исторические события и окружавших его людей показался мне единственным выходом. Мне хотелось создать образ самого Тончи, в первую очередь, как человека. А также всех, кого он изображал, как отдельные личности. Надеюсь, что получилось также создать картину нравов и событий того времени. Ведь невозможно «выдернуть» человека из его эпохи и отстранить от людей, его окружавших. Я верю, что «через этих людей» он понимал Россию. Я постаралась сплести его жизненный путь из слов очевидцев и современников, чтобы создать по возможности более объективную картину.
7 В это издание я включила все известные художественные произведения С. Тончи – и те, авторство которых доказано, и те, где авторство стоит под вопросом. Чтобы позже можно было и дальше продолжить работу по выявлению полного списка его работ. Разделение портретов на периоды «Питерский», а особенно «Московский» и «Московский после 1812 года», в которые были написаны те или иные портреты, очень условно, так как датировка большинства портретов точно не определена. Также, как в изданиях XIX в., мне оказалось удобно использовать раздел «Примечания» не только как краткие сноски для указания источника информации, но и для дополнительной информации, которая может сделать основной текст «тяжёлым», но является совершенно необходимой и тесно связанной с событиями основного текста и жизнью итальянца. Поэтому этот раздел носит как «сносочный», так и «справочный» характер. Сегодня кое-что о жизни Тончи можно сказать вполне определенно. Например, что Тончи действительно какое-то время жил в городе Владимире. Некоторые данные были подтверждены как прижизненными свидетельствами в Записках и Воспоминаниях, так и архивными документами. К сожалению, обстоятельства сложились так, что мне удалось оформить проделанную мною в 80-е годы работу только через 35 лет в 2022 году. Не претендуя на исчерпывающее исследование темы, я постаралась восстановить проделанную мной работу в 1980-е годы и свести воедино результаты различных документов и исследований, проделанных другими специалистами и энтузиастами. Приятно отметить, что в современном музейном и искусствоведческом мире наблюдается интерес к художнику и его работам, количество статей и заметок нарастает. К счастью, в 2005 году во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике был издан каталог рисунков Тончи. А в 2012 году в Сборнике научных статей была опубликована статья А. В. Юровецкой «Произведения на христианские сюжеты в творчестве Сальватора Тончи» (МГУ имени М. В. Ломоносова; ГосНИИР). Разными исследователями было атрибутировано несколько портретов, которые ранее относились к работам других художников. Но полного исследования пока нет… Многое ещё предстоит сделать тем, кто возьмётся за дальнейшее изучение жизни и творчества Тончи. В биографии Тончи осталось много «белых пятен», почти ничего не известно о его итальянском и польском периоде жизни, не выяснено количество его поэтических, философских и живописных трудов. Плохо изучено влияние его творчества на иностранных художников, осевших в России. Да и на русских тоже. В любом случае, это только начало работы. Галина Анатольевна Волостных, 2022 год.
8
9 Жизнь и творчество Сальваторе Тончи Русский период Минувших зол воспоминанье Уже есть благо для сердец Н. М. Карамзин Глава 1. В Италии Сальваторе Тончи (Salvatore Tonci) родился в январе 1756 года (4) в городе Рим, область Лацио Центральной Италии (5). По словам самого Тончи, он состоял «в сословии дворянском», что подтверждалось Свидетельством о дворянстве (6). Судя по всему, Сальваторе Тончи происходил из очень знатной и почитаемой итальянской семьи. Он носил имя «Донъ Сальваторъ Тончи», которое подчёркивало его знатное дворянское происхождение – в Италии титул «Дон» изначально принадлежал только римскому папе, а затем также распространился среди высшего духовенства и высокородных дворян. Род Сальваторе Тончи идёт из Неаполитанского королевства (7), Южная Италия. А в дореволюционной генеалогической литературе (до 1917 года) его национальность числится, как «неаполитанец». Этот факт подтверждается тем, что позже в России Сальваторе был выдан паспорт гражданина Неаполитанского королевства министром Его Величества короля Неаполитанского (8). Близкий друг Сальваторе Генерал-майор русской императорской армии Николай Александрович Саблуков (9) пишет в «Записках»: «Тончи был родом неаполитанский дворянин» (10). Неаполь с видом на Везувий Его брат долгое время, вплоть до Наполеоновских войн в Европе, жил в Неаполе (11). С ним имели возможность общаться в Неаполе русский дипломат, секретарь посольства Александр Яковлевич Булгаков (12) и чрезвычайный посланник в Неаполе Дмитрий Павлович Татищев, находившиеся там с 1802 по 1808 годы. Его отец был врачом из Сиены, регион Тоскана, Центральная Италия (13). Сам Тончи, по словам того же А. Булгакова, имел достаточно основательные знания в медицине.
10 Природа наделила Сальваторе очень красивой внешностью. Тончи вспоминает: «…когда я был ребёнком, то даже называли меня купидончиком; позже артисты, встречавшие меня в Риме, восклицали: «Вот Аполлон Бельведерский!»(14) Сальваторе получил отличное образование (15). Служил в королевской лейб-гвардии Его Сицилианского Величества Фердинанда IV (16) Неаполитанского королевства. В гвардии у него был высокий авторитет: в 1792 году (17) он уже был принят в члены военной Академии де Форти и был её секретарём, что было подтверждено Свидетельством (18). А в последствии, он стал и её Президентом (19). Неаполь, Королевский дворец Сальваторе Тончи принадлежал к передовым представителям интеллигенции Италии. В XVIII в. Просвещение становится «культурной революцией», охватившей всю Европу. Просветители считали себя наследниками великих традиций итальянского Возрождения. Вслед за Данте, Петраркой и Макиавелли, они видели обновление страны в достижении национальной независимости и единства девяти ранее существовавших государств. При этом все надежды на переустройство они связывали с деятельностью просвещённых монархов. Правительство формально проводило политику реформ, но на деле реформы зашли в тупик. В конце XVIII в. просветители вступили в открытую политическую борьбу за новую Италию, просветительское движение приобрело широкие масштабы (20). Дело шло к войне между Францией и Австрией на территории Италии. В конце 1792 г. Франция объявила войну Пьемонту, области на северо-западе Италии. В феврале 1793 г. – Неаполю. Сальваторе Тончи не был сторонником военного способа изменений в стране. Он верил в духовное обновление Италии. И после начала войны подал в отставку. После выхода в отставку «Поэзия была первым искусством, к которому он пристрас- тился и которое доставило ему успех в отечестве», – утверждает Яков Грот (21). Тончи, как и другие Просветители второй половины XVIII века, вступил в литературу с решительным намерением дать бой всему отжившему свой век, проложить путь к утверждению царства Разума. Литература и поэзия воспринималась Тончи, подобно взглядам его современников, как реальный инструмент изменений. Поэтому поэзию он считает для себя главным делом в жизни. Его стихи были сразу замечены обществом.
11 Соотечественники из его окружения высоко оценили его поэзию. 13 июня 1775 года (22) он был избран членом литературного общества «Аркадия» (Arcadia) (23), становится «аббатом коллегии аркадской». Как он сам себя называл, член общества «Аркадских пастухов»(24). Тончи, следуя взглядам Аркадии, проповедует нормативную поэтику классицизма. Для многих Просветителей Аркадии «пастораль» была художественным и эстетичес- ким идеалом. Выделялась достаточно большая группа аркадийцев, произведения которых часто были лишены глубокого содержания и отличались лишь цветистостью. Тончи же не писал слащаво-идиллических пастушеских стихотворений. «Он мог удовольствоваться только высоким полётом гения», как указано в его прижизненном издании господином Рубини (25). Другом и единомышленником Тончи был известный итальянский поэт Винченцо Монти (26), также член Академии Аркадия, известный своими поэмами и переводом «Илиады» Гомера. Тончи и Монти были почти ровесники, Монти был всего на 2 года старше Тончи. Оба они преклонялись перед величайшими латинскими и итальянскими поэтами, оба боготворили Данте. Винченцо Монти. Портрет работы Аппиани, 1809; миланский музей Брера Одновременно с поэзией Тончи занялся музыкой и пением. «…это был один из тех любимцев природы, которых она осыпает самыми блестящими, разнородными дарами; красавец собой, этот гениальный Итальянец вмещал в себя многостороннюю артистическую натуру и мог сделаться замечательным поэтом, живописцем и музыкантом» (Я. Грот)5 (27). Свои занятия живописью Тончи вовсе не считал серьезными, скорее это было «хобби». Он даже не брал уроков рисования. Со слов его дочери, Марии Николаевны: «Живопись Тончи возбуждает тем большее удивление, что он ей ни у кого не учился, а изучил это искусство по картинам Рафаэля». За свои успехи в живописи 16 декабря 1793 г. (28) он был принят почётным академиком в одну из крупнейших Школ академического искусства в истории Западно-Европейской живописи – Болонскую Академию изящных искусств (Accademia di Belle Arti di Bologna) (29), которая к этому времени вошла в состав Института свободных наук и искусств (Istituto delle Scienze e Arti Liberali) и называлась также «Академия Клементина» (Accademia Clementina).
12 Художественные и творческие работы, выполненные в Италии Художник неба, сам себе довлея, Творит и образцов не знает… Данте Алигьери Известна только одна художественная работа С. Тончи этого периода, это одно из ранних его произведений. Портрет юной гречанки. Портрет Софьи Потоцкой С. Тончи. Портрет княгини Софьи (Зофьи) Потоцкой. Около 1786 г. Пастель. Находится в Музее дворца короля Яна III в Виланове. Национальная библиотека, Варшава, Польша (30). До 1939 года находился в Гравюрном кабинете в Берлине (31) (Купферстичкабинетте, бывшем Королевском музее – сейчас Старый музей) (32). В зале, где выставлены художественные сокровища и диковинки королевского печатного кабинета, «висит выцветшая пастельная картина,.. которая давно привлекает внимание знатоков и любителей» (художник фон Хольцхаузен) (33). На портрете работы С. Тончи по мнению одних исследователей изображена София Потоцкая, по мнению других – её родственница Хелена де Линь. Долгий спор и исследования советского и последующего российского периода привели к утверждению, что это Софья Потоцкая. Факт подтверждается как более ранними русскими исследованиями (34),
13 так и западноевропейскими источниками, например, в еженедельном журнале «Беседка», Германия, австрийским художником фон Хольцхаузеном (35). Её называли Прекрасной Еленой, Шахерезадой… Стройная и сравнительно высокая брюнетка с огромными чёрными глазами – приближалась к канону классической красоты… (36) «Тёмные кудри и глаза, мраморно-белый цвет лица, благородный нос и тонкие конечности выдавали её греческое происхождение», – рассказывает Дю Барри, французский посланник в Константинополе, (по другой версии – польский посол Боскамп-Лясопольский, Кароль), который увидел девушку на улице во время своей прогулки верхом в 1778 году (37). Другие современники утверждают, что она была женщиной не столько красивой, сколько невиданно очаровательной. С портрета смотрит на нас «нежное, почти детское лицо, обрамлённое волшебными непослушными волосами. Глаза полны чистоты и какой-то неуловимой прелести. И улыбка чуть-чуть трогает губы, беспомощно и маняще», – писал биограф Софии Потоцкой (38). Гравюра с портрета работы С. Тончи, выполнена Робертом Рейхер. Портрет графини Софии Константиновны Потоцкой-Витт (урож. Глявоне). 1872 г. Место создания: Германия. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина – 2 оттиска: 1. ГМИИ КП-14805/127, ГР-21280; Лист 46,9х36,7 см; изображение 42,0х31,9 см; 2. ГМП КП-19759, Э-14822; 76,0х59,0 см (39).
14 Некоторые факты о Софии Потоцкой Годы жизни: 1766?–1822. София Константиновна Глявоне, в первом браке Витт, во втором браке Потоцкая, также по легенде известная как София де Челиче. История её жизни подробно рассказана знаменитыми современниками: графом де ла Гард, принцем де Линь, господином фон Варнхагеном; после них об этом сообщили Хофрат Фёрстер и барон Зедлиц (40). В биографии её много тёмных пятен, загадок и легенд. Эту женщину необыкновенной красоты продавали и покупали в её жизни не один раз. И она всегда шла на это. Впрочем, в этих сделках она не была безгласной и беззащитной жертвой. Она совершала эти сделки по собственному разумению, на своих собственных условиях, всегда выговаривая себе взамен на свою красоту и любовь – свободу, власть и богатство. Софья, гречанка из Константинополя, была дочерью торговца скотом и известной в городе сводницы. В 1778 году Польский (?) посол купил за сущие гроши двух сестёргречанок в Турции у их собственной матери и отправился с ними в Варшаву, но до столицы не доехал. В Каменец-Подольском Софья была перекуплена сыном коменданта крепости майором Юзефом Виттом за тысячу злотых. 14 июня 1779 года София и безумно влюблённый в неё Юзеф без благословения родителей жениха обвенчались. Замужество принесло ей вожделенный титул графини. Красавицу обучили аристократическим манерам, польскому и французскому языкам, придумали ей новую биог- рафию (она стала внучкой греческого магната Челиче). В 1781 году Софья вместе с мужем отправилась в вояж по Европе. Блестящий интеллект и природная хитрость вкупе с обаянием позволили Софии стать вхожей в дипломатические круги. Высший свет Европы был у её ног. Король Пруссии Франц II, австрийский император Иосиф II, граф Прованский, будущий Людовик XVIII, молодой граф д’Артуа (будущий король Карл X) – все были бесконечно очарованы Софией и потрясены её красотой. Во время путешествия графини Витте по Европе С. Тончи, вероятно, и написал её портрет. Европейская жизнь стала началом блистательной светской карьеры Софьи. Париж – с его балами, беседками любви, страстным шёпотом, бесконечными признаниями и откровенными предложениями – обольщал её, манил, разрешал ей всё и, главное, обещал успех. В 1787 году в Варшаве Софья знакомится с богатейшим магнатом Речи Посполитой графом Станиславом Щенсны Потоцким. Затем её стали видеть часто в Стамбуле, во Львове, при дворе Станислава Августа. Неизвестно, когда Софья познакомилась с Потёмкиным, но вскоре она начинает приезжать к Потёмкину в военный лагерь под Очаковым. Муж продаёт Софью фельд-маршалу за звание генерал-лейтенанта теперь уже русской службы и за должность коменданта Херсона с окладом 6000 рублей серебром. Витт уступает жену Станиславу Потоцкому за 2 млн. злотых и при этом соглашается на развод. Польский историк XIX века А. Й. Ролле сообщает, что жених Станислав Потоцкий был на четверть века старше невесты, кривоногий, некрасивый, мешковатый (41). Их брак состоялся в 1789 году. Нет никаких доказательств, что Софья была агентом Потёмкина, а затем Екатерины II. Но она склонила польского магната Станислава Потоцкого к борьбе с новой польской конституцией, и, как результат, потерю Польшей независимости.
15 Сальваторе Тончи. Портрет графини Софьи Потоцкой. Пастель. Конец XVIII века. Это может быть как Вариант изображения, так и Копия. На этом портрете улыбка трогает губы чуть сильнее. О подлинной пастели С. Тончи в Старом музее Берлина: «…Художники обоего пола почти всегда сидят перед ней со своим живописным аппаратом и копируют бледную картину яркими красками», «…люди останавливаются перед ним и восхищенно спрашивают: кто это? или, возможно, без любопытства, наслаждаясь красотой, которую они принимают за какую-то художественную фантазию»(42). За 56 лет жизни Софьи её портретов было создано великое множество, но именно этот портрет работы Тончи из века в век будоражит наши умы и сердца. С подлинного портрета С. Тончи сделано огромное количество копий, как прижизненных, так и поздних. Это и пастель, и акварель, и миниатюра на фарфоре и на кости. А также большое количество гравюр и литографий. С копий также делались гравюры и литографии. Копии и гравюры находятся во многих музеях мира (Лейпциг, Берлин, Британский музей, Государственный музей А. С. Пушкина …) и частных коллекциях. Известна судьба трех копий-пастелей. Одна копия оказалась в частной коллекции в США, а позже была продана на аукционе Bonhams (Лондон) как работа Кухарского (43). Еще одна копия была продана в 2005 году в Варшаве компанией, которая сочла, что оригинал, вероятно, является работой Сальваторе Тончи. Третья копия или подлинник: Портрет Софии Потоцкой руки Сальваторе Тончи. Пастель, бумага. 46х38 см. Появилась на аукционе Artnet в 2022 г. В 1805 году старый Потоцкий умер. Способствовала этому измена его жены Софьи с пасынком Юрием Потоцким. Узнав об измене, он прекратил общение с женой и не пожелал проститься с ней даже в смертный час. Графиня Потоцкая умерла в 1822 году в возрасте пятидесяти шести лет. Была ли она распутной и хитрой куртизанкой, шпионкой и авантюристкой или умным игроком, но одного ей не занимать – таланта влюблять в себя мужчин и оказывать влияние на самых выдающихся людей своего времени.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4