ВЛАДИМИР СОЛОУХИН ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ». 1970
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ Нахмурив тяжелые, косматые брови, Владимир Александрович Луговской своим рокочущим басом говорил удивленно и одобрительно: — И откуда это столько нежности у такого мужественного юноши? Действительно, широкоплечий, ладно сбитый, , затянутый в гимнастерку, в начищенных до блеска сапогах, поэт производил серьезное впечатление. Казалось, сейчас зазвучат военные баллады, грянут литавры и литая медь. Но это казалось. А в зале «Комсомольской правды» звенели весенние ручьи, щебетали ласточки, проносился смолистый густой аромат сосен. Так в сорок пятом'-^сррок шестом году в семинаре В. А. Луговского зарождалось первое поэтическое слово Владимира Солоухина. А потом совещание молодых писателей, Литературный институт, первая книга стихов, выступления, поездки... Поэт вошел в литературу, в жизнь. Художники рождаются по-разному. Иногда поэт сам создает свой собственный мир, живет в нем и силой, светом своего вдохновения делает его совершенно реальным, живым, причем мы совершенно забываем, что все это создано самим поэтом. Так поступил А. Грин. И это прекрасно. В. Солоухин пошел по иному пути. Он открывает нам мир, который существует тысячелетия, — мир природы. Этот мир рядом с нами, но мы его забываем за житейскими хлопотами, за шумом и гулом городов.
И это зря... И вот, когда волей поэта мы погружаемся в этот мир, мир свежести, сверкания листьев, рождения ручьев, — мы сами невольно становимся ярче, свободнее, радостнее. И е нас просыпается любовь, порою застенчивая и неуверенная, словно ранний, поднимающий лепестки к солнцу подснежник. «И, угадав в волне нестрогой улыбку чистую твою, я не посмел губами трогать затрепетавшую струю» («У ручья»), И еще одно, может быть, основное. Поэзии (и прозе), — а когда В. Солоухин начал писать прозу, то оказалось, что это то же самое продолжение поэзии, только иными средствами, — так вот художественной палитре Владимира Солоухина свойственно не созерцание, не умиление перед природой, а трепетное, бережное отношение к ней, как к живому существу, которое нежнее и слабее человека и которое просит у него защиты. Будем же благодарны поэту за проникновение в мир родников, чистого звона капель, трепетного шороха листьев и блеска солнца, проникновение не в сказочную страну, а в мир света, яркости, имя которому — жизнь. Андрей Досталь
КОЛОДЕЦ Колодец вырыт был давно. В нем камнем выложено дно, А по бокам, пахуч и груб, Сработан плотниками сруб. Он сажен на семь в глубину И уже видится ко дну. А там, у дна, вода видна, Как смоль густа, как смоль черна. Но опускаю я бадью, И слышен всплеск едва-едва, И ключевую воду пьют Со мной и солнце и трава. Вода нисколько не густа, Она как стеклышко чиста, Она нисколько не черна Ни здесь, в бадье, ни там, у дна. Я думал, как мне быть с душой С моей, не так уж и большой: Закрыть ли душу на замок, Чтоб я потом разумно мог За каплей каплю влагу брать Из темных кладезных глубин
И скупо влагу отдавать Чуть-чуть стихам, чуть-чуть любви! И чтоб меня такой секрет Сберег на сотню долгих лет. Колодец вырыт был давно. Все камнем выложено дно, Но сруб осыпался и сгнил, И дно подернул вязкий ил. Крапива выросла вокруг, И самый вход заткал паук. Сломав жилище паука, Трухлявый сруб задев слегка, Я опустил бадью туда, Где тускло брезжила вода. И зачерпнул — и был не рад: Какой-то тлен, какой-то смрад. У старожила я спросил: — Зачем такой колодец сгнил? — А как не сгнить ему, сынок, Хоть он и к месту и глубок, Да из него который год Уже не черпает народ. Он доброй влагою налит, Но жив, пока народ поит. — И понял я, что верен он, Великий жизненный закон: Кто доброй влагою налит, Тот жив, пока народ поит. И если светел твой родник, Пусть он не так уж и велик, Ты у истоков родника Не вешай от людей замка, Душевной влаги не таи,
Но глубже черпай и поиі И, сберегая жизни дни, Ты от себя не прогони Ни вдохновенья, ни любви, Но глубже черпай и живи! 1949 ДОЖДЬ ВСТЕПИ С жадностью всосаны В травы и злаки Последние капельки Почвенной влаги. Полдень за полднем Проходят над степью, А влаге тянуться В горячие стебли. Ветер за ветром Туч не приносят, А ей не добраться До тощих колосьев. Горячее солнце Палит все упорней, В горячей пыли Задыхаются корни. Сохнут поля, Стонут поля, Ливнями бредит Сухая земля. Я проходил
Этой выжженной степью, Трогал руками Бескровные стебли. И были колючие Листья растений Рады моей Кратковременной тени. О, если б дождем Мне пролиться на жито, Я жизнь не считал бы Бесцельно прожитой! Дождем отсверкать Благодатным и плавным — Я гибель такую Не счел бы бесславной! Но стали бы плотью И кровью моей Тяжелые зерна Пшеничных полей! А ночью однажды Сквозь сон я услышу — Тяжелые капли Ударили в крышу. О нет, то не капли Стучатся упорно, То бьют о железо Спелые зерна. И мне в эту ночь До утра будут сниться Зерна пшеницы... Зерна пшеницы... 1946
РОДНИК Я тех мест святыми не считаю, Я от тех лесов почти отвык. Там по мне, наверно, не скучает Очень звонкий маленький родник. Он пропах землей, травой и хвоей, В жаркий полдень холоден всегда. А опустишь руку в голубое, Заласкает светлая вода. У его задумчивого пенья Я большой учился чистоте, Первым, самым робким вдохновеньям, Первой, самой маленькой мечте. Я тех мест святыми не считаю, Только я не так еще отвык, Только пусть пока не высыхает Очень звонкий маленький родник. Пусть вдали от низенького дома Я, мужая, сделаюсь седым. Я еще приду к нему, живому, И еще напьюсь его воды! Итак, любовь. Она ли не воспета, Любви ль в веках не воздано свое! Влюбленные великие поэты «Сильна как смерть» твердили про нее. 1945
К тому добавить можно очень мало, Но я сказал бы, робость прогоня: «Когда бы жить любовь не помогала, Когда б сильней не делала меня, Когда б любовь мне солнце с неба стерла, Чтоб стали дни туманней и мрачней, Хватило б силы взять ее за горло И задушить. И не писать о ней!» НАД РУЧЬЕМ Спугнув неведомую птицу, Раздвинув заросли плечом, Я подошел к ручью напиться И наклонился над ручьем. Иль ты была со мною рядом, Иль с солнцем ты была одно: Твоим запомнившимся взглядом Горело искристое дно. Или, за мною вслед приехав, Ты близ меня была тогда! Твоим запомнившимся смехом Смеялась светлая вода. И, угадав в волне нестрогой Улыбку чистую твою, Я не посмел губами трогать Затрепетавшую струю.
Все смотрю, а, верно, насмотреться На тебя до смерти не сумею. Меж подруг своих, красивых тоже, Ты как лебедь в стае шумных уток. Лебедь, лебедь, если я погибну, Ты взлетишь ли в небо, чтоб оттуда Броситься на утренние камни? Прозвенишь ли песней лебединой?.. 1958 Я тебе и верю и не верю, Ты сама мне верить помоги. За тяжелой кожаною дверью Пропадают легкие шаги. Ты снимаешь варежки и боты, Над тобою сонный абажур. Я иду в поземку, за ворота, В улицы пустые выхожу. Ветер вслед последнему трамваю Свищет, рельсы снегом пороша, Ты садишься, ноты открываешь, В маленькие руки подышав. Проведешь по клавишам рукою, Потихоньку струны зазвенят, Вспомнишь что-то очень дорогое, Улыбнешься, вспомнив про меня.
Звук родится. Медленно остынет. Ты умеешь это. Подожди! Ты умеешь делать золотыми Серые, осенние дожди. Но в студеный выветренный вечер, Не спросив, на радость иль беду, Ты сумеешь выбежать навстречу, Только шаль накинув на ходу. Не спросив, далеко ли пойдем мы, Есть ли край тяжелому пути, Ты сумеешь выбежать из дому И обратно больше не прийти... Или будешь мучиться и слушать, У окошка стоя по ночам, Как февраль все яростней и глуше Гонит снег по голым кирпичам? И тебе пригрезится такое: Солнце, путь в торжественном лесу. И тебя я, гордый и спокойный, На руках, усталую, несу. 1949 ЯБЛОНЬКА, РАСТУЩАЯ ПРИ ДОРОГЕ Она полна задорных соков, Она еще из молодых, И у нее всегда до срока Срывают жесткие плоды.
Они растут как будто наспех И полны вязкой кислотой. Она безропотно отдаст их И остается сиротой. Я раз тряхнул ее, да слабо. А ветки будто говорят: «Оставьте яблоко хотя бы На мне висеть до сентября. Узнайте, люди, как бывают Прекрасны яблоки мои, Когда не силой их срывают, А я сама роняю их». 1947 МНЕ СТРАННО ЗНАТЬ... Мне странно знать, что есть на свете, Как прежде, дом с твоим окном, Что ты на этой же планете И даже в городе одном. Мне странно знать, что тот же ясный Восток в ночи заголубел, Что так же тихо звезды гаснут, Как это было при тебе. Мне странно знать, что эти руки Тебя касались. Полно, нет! Который год прошел с разлуки! Седьмая ночь... Седьмой рассвет...
лось Тем утром, радостным и вешним, В лесу гудело и тряслось. Свои рога через орешник Нес молодой тяжелый лось. Он трогал пристально и жадно Струю холодного ключа, Играли солнечные пятна На полированных плечах, Когда любовный зов подруги, Вдруг прилетев издалека, Его заставил стать упругим И бросить на спину рога. Но в миг, когда он шел долиной, Одним желаньем увлечен, Зрачок стального карабина Всмотрелся в левое плечо. Неверно дрогнули колена, И раскатился скорбный звук. И кровь, слабея постепенно, Лилась толчками на траву. А за кустом, шагах в полсотни, Куда он чуть дойти не смог, Привесил к поясу охотник Умело сделанный манок. 1946—1956
Постой. Еще не все меж нами! Я горечь первых чувств моих В стих превращу тебе на память, Чтоб ты читала этот стих. Прочтешь. Но толку много ль в том, Стихи не нравятся, бывает, Ты вложишь их в тяжелый том — Подарок чей-то, я не знаю. А через год не вспомнишь снова (Позабывают и не то!), В котором томе замурован Мой вдвое сложенный листок... Но все равно ты будешь слышать. Но будешь ясно различать. Как кто-то трудно-трудно дышит В твоей квартире по ночам, Как кто-то просится на волю И, задыхаясь и скорбя, Ревнует, ждет, пощады молит, Клянет тебя!.. Зовет тебя!.. 1945—1956 Ты за хмурость меня не вини, Не вини, что грущу временами. Это просто дождливые дни, Это тучи проходят над нами.
Ты ведь веришь, любимая, мне, Я короткую хмурость осилю, Где-то в очень "большой глубине Небо вечное, чистое, синее. 1949 ЧАЙНА Тут и полдень безмолвен и полночь глуха, Густо спутаны прочные сучья. Желтоглазые совы живут по верхам, А внизу — муравьиные кучи. До замшелой земли достают не всегда Золотые и тонкие спицы. И неведомо, как залетала сюда Океанская вольная птица. И спешила спастись. Все металась, крича, И угрюмые сосны скрипели. И на черную воду лесного ручья Тихо падали белые перья. Я простор тебе дам. Только ты не спеши О тяжелые ветви разбиться, Залетевшая в дебри таежной тиши Легкокрылая милая птица. 1947
На потухающий костер Пушистый белый пепел лег, Но ветер этот пепел стер, Раздув последний уголек. Он чуть живой в золе лежал, Где было холодно давно. От ветра зябкого дрожа И покрываясь пеплом вновь, Он тихо звал из темноты, Но ночь была свежа, сыра, Лесные, влажные цветы Смотрели, как он умирал... И всколыхнулось все во мне: Спасти, не дать ему остыть, И снова в трепетном огне, Струясь, закружатся листы. И я сухой травы нарвал, Я смоляной коры насек. Не занялась моя трава, Угас последний уголек... Был тих и чуток мир берез, Кричала птица вдалеке, А я ушел... Я долго нес Пучок сухой травы в руке. Все это сквозь далекий стон Вчера я вспомнил в первый раз. Последний робкий огонек Вчера в глазах твоих погас. 1947 17 2 В. Солоухин
ЦВЕТЫ Я был в степи и два цветка Там для тебя нашел. Листва колючая жестка — Все руки исколол. Цветы невзрачны, не беда, В степи ведь нет других. Скупая горькая вода Питала корни их. Вся жизнь для них была как боль В пустынной стороне, И не роса на них, а соль Мерцала при луне. Зато, когда железный зной Стирал траву с земли, Они в пыли, в соли земной По-прежнему цвели. А если розы любишь ты, Ну что ж, не обессудь! Мои колючие цветы Не приколоть на грудь. 1957 У тех высот, где чист и вечен Высокогорный прочный лед, Она, обычная из речек, Начало робкое берет.
Архар идет к ней в час рассвета, Неся пудовые рога, И нестерпимо ярким цветом Цветут альпийские луга. На камень с камня ниже, ниже, И вот река уже мутна. И вот уже утесы лижет Ее стесненная волна. Потом трава, полынь степная, И скрыты в белых облаках Вершины, где родилась злая И многотрудная река. И наступает место встречи, Где в воды мутные свои Она веселой бойкой речки Вплетает чистые струи. Ах, речка, речка, может, тоже Она знакома с высотой, Но все ж неопытней, моложе И потому светлее той. Бродя в горах, величья полных, Узнал я много рек, и вот Я замечал, как в мутных волнах Вдруг струйка светлая течет. И долго мчатся эти воды, Все не мешаясь меж собой, Как ты сквозь дни мои и годы Идешь струею голубой. 1952
Дорога влажною была, Когда зима сюда пришла. И легкий след моей любимой, И даже рубчики калош С земли морозной не сотрешь, Застыло все, и все хранимо. Потом нагрянули ветра Из ледовитых дальних стран, С цепи сорвавшийся буран В ворота рвался до утра. Его и след давно простыл, Но, как надгробные курганы, Сугробы в сажень высоты Хранят величие бурана. Ушли ветра, а вслед за ними На землю пал спокойный иней. Леса, деревни и мосты, По речке низкие кусты, Стога поодаль от реки, Из труб лиловые дымки. И все, что ни было вокруг, Под зимним солнцем стало вдруг Спокойным, чистым и простым Узором редкой красоты. Прошло немало трудных лет, Пришло ко мне иное счастье, Но цел под снегом легкий след Ее, прошедшей по ненастью. 1948
ПОГИБШИЕ ПЕСНИ Я в детстве был большой мастак На разные проказы, В лесах в непуганых местах По птичьим гнездам лазал. Вихраст, в царапинах всегда И подпоясан лычкой, Я брал из каждого гнезда На память по яичку. Есть красота своя у них: И у скворцов в скворечне Бывают синими они, Как утром небо вешнее. А если чуточку светлей, Величиной с горошину, — Я знал, что это соловей, И выбирал хорошее! А если луговка — у той Кругом в зеленых точках. Они лежат в траве густой, В болотных рыхлых кочках... Потом я стал совсем большим И стал любить Ее. И я принес ей из глуши Сокровище свое.
В хрустальной вазе на комод Они водружены. В большом бестрепетном трюмо Они отражены. Роса над ними не дрожит, Как на лугу весеннем. Хозяйка ими дорожит И хвалится соседям. А я забуду иногда И загорюю снова: Зачем принес я их сюда Из детства золотого? Дрожат над ними хрустали, Ложится пыль густая, Из них ведь птицы быть могли, А птицы петь бы стали! В ЛЕСУ В лесу, посреди поляны, Развесист, коряжист, груб, Слывший за великана, Тихо старился дуб. Небо собой закрыл он Над молодой березкой. Словно в темнице, сыро Было под кроной жесткой.
Душной грозовой ночью Ударил в притихший лес, Как сталь топора отточен Молнии синий блеск. Короткий, сухой и меткий, Был он как точный выстрел. И почернели ветки, И полетели листья. Дуб встрепенулся поздно. Охнул, упал и замер. Утром плакали сосны Солнечными слезами. Только березка тонкая Стряхнула росинки с веток, Расхохоталась звонко И потянулась к свету. 1946—1953 ГОРОДСКАЯ ВЕСНА Растопит солнце грязный лед, В асфальте мокром отразится. Асфальт — трава не прорастет. Стиха в душе не зародится. Свои у города права, Он в их охране непреложен, Весна бывает, где земля, Весна бывает, где трава, Весны у камня быть не может.
Я встал сегодня раньше всех, Ушел из недр квартиры тесной. Ручей. Должно быть, тает снег. А где он тает — неизвестно. В каком-нибудь дворе глухом, Куда его зимой свозили И где покрылся он потом Коростой мусора и пыли. И вот вдоль тротуара мчится Ручей, его вода грязна, Он — знак для жителей столицы, Что где-то в эти дни весна. Он сам ее еще не видел, Он здесь рожден и здесь живет, Он за углом, на площадь выйдя, В трубу колодца упадет. Но и минутной жизнью даже Он прогремел, как трубный клич, Напомнив мне о самом важном — Что я земляк, а не москвич. Меня проспекты вдаль уводят, Как увела его труба. Да, у меня с ручьем сегодня Во многом сходная судьба. По тем проспектам прямиком В мои поля рвануться мне бы. Живу под низким потолком, Рожденный жить под звездным небом. Но и упав в трубу колодца, Во мрак подземных кирпичей, Не может быть, что не пробьется На волю вольную ручей. И, нужный травам, нужный людям,
Под вешним небом средь полей, Он чище и светлее будет, Не может быть, что не светлей! Он станет частью полноводной Реки, раздвинувшей кусты, И не асфальт уже бесплодный — Луга зальет водой холодной, Где вскоре вырастут цветы. А в переулок тот, где душно, Где он родился и пропал, Вдруг принесут торговки дружно Весенний радостный товар. Цветы! На них роса дрожала, Они росли в лесах глухих. И это нужно горожанам, Конечно, больше, чем стихи! 1953 БЕРЕЗА В лесу еловом все неброско, Приглушены его тона. И вдруг белым-бела березка В угрюмом ельнике одна. Известно, смерть на людях проще. Видал и сам я час назад, Как начинался в дальней роще Веселый дружный листопад. А здесь она роняет листья Вдали от близких и подруг.
Как от огня, в чащобе мглистой Светло на сто шагов вокруг. И непонятно темным елям, Собравшимся еще тесней: Что с ней? Ведь вместе зеленели Совсем недавно. Что же с ней? И вот, задумчивы, серьезны, Как бы потупив в землю взгляд, Над угасающей березой Они в молчании стоят. 1955 У МОРЯ Разгулялся ветер на просторе, Белопенный катится прибой. Вот и я живу у синя моря, Тонущего в дымке голубой. Ни испить его, ни поглядеться, Словно в тихий омут на лугу. Ничего не вспомнится из детства На его бестравном берегу. Оттого и скучно здесь слегка мне Над седым величием волны. До меня, сидящего на камне, Долетают брызги солоны. Ни краев, ни совести у моря! Густо засинев до глубока,
Вот оно берется переспорить Маленького в поле василька. Вот оно, беснуясь и ревнуя, Все ритмичней хлещет и сильней. Хочет смыть тропинку полевую Из железной памяти моей. 1955 А ГОРЫ СВЕРКАЮТ СВОЕЙ БЕЛИЗНОЙ... Зима разгулялась над городом южным. По улице ветер летит ледяной. Промозгло и мутно, туманно и вьюжно... А горы сверкают своей белизной. Весной исчезают метели и стужа, Ложится на город немыслимый зной. Листва пропылилась. Как жарко, как душно... А горы сверкают своей белизной. Вот юноша, полон нетронутой силы, Ликует, не слышит земли под собой, — Наверно, девчонка его полюбила... А горы сверкают своей белизной. Мужчина сквозь город бредет через силу, Похоже, что пьяный, а может, больной. Он отдал ей все, а она изменила... А горы сверкают своей белизной.
По теплой воде, по ручью дождевому Топочет мальчонка, такой озорной! Все дальше и дальше топочет от дому... А горы сверкают своей белизной. 1954 РАЗРЫВ-ТРАВА В иванов день набраться духу И в лес идти в полночный час, Где будет филин глухо ухать. Где от его зеленых глаз Похолодеют руки-ноги, И с места не сойти никак, Где уже нет иной дороги, Как только в самый буерак, От влажных запахов цветочных Начнет кружиться голова. И будет в тихий час урочный Цвести огнем разрыв-трава. Схвати цветок, беги по лесу, Он все замки тебе сорвет. Освободит красу-принцессу Из-за чугунных тех ворот. Ах, эти сказки, эти сказки! Лежим на печке стар да мал... Снежки, рогатки и салазки Подчас на сказки я менял. И у меня была принцесса — Девчонка — море синевы!
Не для нее ли я по лесу Искал цветов разрыв-травы? Не для нее ли трое суток Я пропадал однажды там... А жизнь меж тем учила круто, С размаху била по зубам. И разъяснил ботаник вскоре, Что никаких чудес тут нет, Взамен цветов имеет споры, И в этом, так-скать, весь секрет. И чудеса ушли из леса, Там торф берут среди болот. А синеокая принцесса Газеты в клубе выдает. Все меньше сказок в мире нашем, Все громче формул торжество. Мы стали опытней и старше, Мы не боимся ничего. Нам выпал век науки точной, Права ботаника, права. Но я-то знаю: в час урочный Цветет огнем разрыв-трава! 1956 ИМЕЮЩИЙ В РУКАХ ЦВЕТЫ... Лесная узенькая тропка Вела девчонку от людей. Девчонка оглянулась робко, И стало очень страшно ей.
Седые космы елей черных, Сторожкий шорох за спиной, И птичий крик, и сказок вздорных, Теперь припомнившихся, рой. К тому ж, пожалуй, слишком рано Внушали ей и там и тут: «Смотри, поймают хулиганы, И... платье новое порвут!» А лес вокруг, теплом облитый, Сверкает, птицами поет. Сейчас придет мужик небритый И схватит, легкую, ее. Как птица пойманная в клетке, Ее сердечишко стучит. А между тем, раздвинув ветки, Выходит он и впрямь небрит. Как видно, шел он лесом долго, Цепляя мокрые кусты. В одной руке его — кошелка, В другой руке его — цветы. Тут лета яркие приметы, Купальниц крупных желтизна. И, как ни странно, встреча эта Девчонке вовсе не страшна. Среди дремучей темноты Она почувствовала все же: Имеющий в руках цветы Плохого совершить не может. 1957
ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ СТИХОВ В. А. СОЛОУХИНА (Библиографическая справка) «Дождь в степи». Изд-во «Молодая гвардия», 1953. «Разрыв-трава». Изд-во «Молодая гвардия», 1956. «Ручьи на асфальте». Изд-во «Советский писатель», 1958. «Журавлиха». Изд-во «Московский рабочий», 1959. «Как выпить солнце». Изд-во «Советский писатель», 1961. «Имеющий в руках цветы». Изд-во «Советский писатель», 1962. «Жить на земле». Изд-во «Советский писатель», 1965. «Степь». Изд-во «Советская Россия», 1968. «Сорок звонких капелей. Осенние листья». Изд-во «Молодая гвардия», 1968.
От составителя. А. Досталь.................................................................3 Колодец .....................................................................................................5 Дождь в степи................................................................................................7 Родник .......................................................................................................... 9 «Итак, любовь...»..........................................................................................9 Над ручьем...................................................................................................10 «Все смотрю...».................................................... 11 «Я тебе и верю и не верю...»...............................................................11 Яблонька, растущая при дороге.........................................................12 Мне странно знать...........................................................................................13 Лось .............................................................................................................. 14 «Постой. Еще не все меж нами!..»....................................................15 «Ты за хмурость меня не вини...». .................................................. 15 Ч а й к а ................................................................................................................... 16 «На потухающий костер...»....................................................................17 Ц в е т ы ............................................................................................................... 18 «У тех высот, где чист и вечен...»..........................................................18 «Дорога влажною была...».........................................................................20 Погибшие песни........................................................................................21 В лесу.............................................................................................................22 Городская весна .................................................................................... 23 Б е р е з а .............................................................................................................. 25 У моря.................................... 26 А горы сверкают своей белизной............................................................27 Разрыв-трава ............................................................................................... 28 Имеющий в руках цветы............................................................................29 Основные сборники стихов В. А. Солоухина....................................31
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4