17 ПОСЛЕ ТЕБЯ Конечно, останутся звезды, и травы, и росы. Ручьи и тропинки, береза, и клен, и ольха. И книги, и люди, и вечные эти вопросы, И боль от обиды, и сладость рожденья стиха. Останется все, что уже пребывает и ныне, Как в поле ромашки и как облака в синеве... Но знающий горечь степной августовской полыни Не будет бояться горчинки в обычной траве. Конечно, останутся пашни, стога и ометы, А после метели тепло, самовар и постель... Но все же вкусившего сладости дикого меда Едва ли утешит в бумажке цветной карамель. Конечно, останутся белые утром туманы, И ясные зори, и ветры с любой стороны... Но слышавший грохот зеленых валов океана Не будет дивиться плесканью озерной волны. Конечно, останутся все переборы гитары И взгляды во взгляды, когда образуется нить... Но жажду познавшему в огненном пекле Сахары Страшиться ль хотенья — во время прогулки — попить. Хлебнувшему лютых, железных, полярных морозов Смешон в январе подмосковный морозный денек... Конечно, останутся весны, и ранние грозы, И все листопады, что мир приберег. 2 В. Солоухин
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4