достояние, переданное нам нашими предшественниками... Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием: в руках умелых оно в состоянии совершать чудеса!». Таковы уроки Тургенева. «ПО НЕБУ ПОЛУНОЧИ АНГЕЛ ЛЕТЕЛ» Писать о Лермонтове? Да разве это возможно? Не только потому, что написаны уже подробные его биографии, глубокие философские статьи, изыскания, исследования, начиная с занимательно-детективных, кончая метафизически-мистическими, прослеживающие его жизнь и творчество и оглядывающие его с разных сторон, но потому что очарование его поэзии, красота его стихов, их неизъяснимая прелесть вот именно неизъяснима, так как же о них писать! Приходят сразу на ум слова: волшебство, магия слова, загадка, тайна, поэзия в чистом виде. Слова эти приходят на ум, но ровно ничего не объясняют. Стихи Лермонтова надо просто читать, вернее, твердить, что мы и делаем, потому что все давно уж читано, заучено наизусть с раннего детства и на всю остальную жизнь. Недавно в Москве находилась делегация деловых людей из очень далекой страны, и был там один коммерсант российского происхождения, но в таком поколении, что уж не знал русского языка. Он всем рассказывал, что в детстве мать пела ему какую-то песню, но он все забыл — и мелодию и слова, а помнит одно только первое слово. Так не поможет ли кто-нибудь ему по этому единственному слову узнать, что это была за песня? — Какое же первое слово? — спросили у коммерсанта. — Ви-хо-жу...— с характерным акцентом выговорил коммерсант. Ну, тотчас и спели ему (а дело происходило в застолье) известную песню: «Выхожу один я на дорогу...» У самого Лермонтова получилось трагичнее. Его мать умерла, когда мальчику было три года. Зрительного образа матери у Лермонтова не осталось, но осталось нечто в душе, что он потом старался вспомнить всю жизнь, но так и не вспомнил. Осталась не сама песня, которую ему пела мать, но лишь ощущение песни, память о песне. Лермонтов был убежден, что, если бы он услышал ее вновь, непременно узнал бы. В искусстве иногда конкретный жизненный факт может породить особый оттенок в мироощущении художника. Так, например, очень просто объясняется пристрастие Сергея Есенина к березам. Там, где прошло его детство, существовала белостволая березовая роща, она-то и осветила на всю жизнь душу поэта. У Лермонтова чаще встречается
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4