чинял книги и музыку, издавал журналы. Слов нет — огромное количество этих обеспеченных, образованных и воспитанных людей слонялось по Европе, по обеим столицам, не находя прямого и непосредственного приложения своим силам и способностям. Но,— где-то я вычитал,— что только в особенном климате этих русских барских усадеб могли взрасти и созреть такие гении и таланты, как Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Гончаров, Некрасов, Тютчев, Фет, Аксаков, Тургенев, Толстой... Значит, не такими уж ненужными и праздными были все эти ученые (вроде бы бесплодные) разговоры, музыка, библиотеки, сама атмосфера? Сам, как правильно было сказано, климат этих усадеб стал вместе с их обитателями основным объектом художественного исследования Ивана Сергеевича Тургенева. Иван Сергеевич как художник, а может быть, в первую очередь как гражданин, как русский был очень чуток, так чуток, как, вероятно, никто другой из писателей 19 века. Каждое новое народившееся, нарождающееся, готовящееся народиться общественное веянье, каждое движение умов он мгновенно улавливал своим чутким сердцем и воплощал в образы, в живых людей. Зато (есть свидетельства современников) никому из писателей 19 века не досталось на долю столько аплодисментов и брани, вообще разговоров и мнений, сколько их досталось Тургеневу. В «Нови», пытаясь понять, что же такое народники, он тогда уже понял, что это пока что не единое, не монолитное явление и что эти люди, по-своему очень честные, самоотверженные, в сущности, очень далеки от народа и что в дальнейшем это течение, раздробившись, даст несколько самостоятельных потоков. Нежданов как наиболее непосредственный, наиболее идеалист оказывается и наиболее слабым. Он стреляется. Соломин — постепеновец, его положение в действительности наиболее прочно, и Марианна остается с ним. Машурина достает себе итальянский паспорт и живет под чужим именем, но такое впечатление, что бездельничает. Однако Тургенев подметил и выделил и самое крайнее, экстремистское крыло в этом движении. Когда Маркелов пытается бунтовать крестьян, а мужички его связали и сдали губернатору, он потом восклицает про себя: «Не то я сказал, не так принялся! Надо было просто скомандовать, а если бы кто препятствовать стал или упираться — пулю ему в лоб! Тут разговаривать нечего. Кто не с нами, тот права на жизнь не имеет...» Интересно, что главную общественную, гражданскую активность и вообще главную активность и энергию Тургенев видел в русской женщине. Это прослеживается даже на самый поверхностный взгляд. Наталья Алексеевна готова на все, а Рудин пасует. Ася готова на все, а ее кавалер пасует, Лиза готова на все, а Лаврецкий пасует. Несостоятельными оказываются и еще два героя: в «Вешних водах» и в "Дыме». Правда, Елена, едва лишь почувствовав за Инсаровым не 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4