Что же в середине, на протяжении жизни? Доподлинно известно. Гоголь, Белинский, Плетнев, Некрасов, Грановский, Станкевич, Герцен, Огарев, Григорович, Бакунин, Аксаковы, Гончаров, Писарев, Панаев, Островский, Добролюбов, Фет, Глеб Успенский, Щепкин, Полонский, Боткин, Достоевский, Толстой... Целый 19 век русской литературы и общественной мысли. Дело не только в том, что Тургенев был знаком, дружен, находился в тесных или сложных отношениях со всеми этими людьми. Но и в том, что они все взаимодействовали духовно, умственно и просто по-житейски с Тургеневым. Можно сказать, что Тургенев как огромнейшее явление отечественной культуры создан (исключая врожденные качества, талант) девятнадцатым веком, но ведь и 19 век отечественной культуры во многом образовывался, одухотворялся, активизировался, создавался деятельностью Тургенева. Каждый человек, имена которых были только что перечислены (а этих имен значительно больше, чем перечислено), и влиял на Тургенева и был подвержен его влиянию. Вот книга — «Лев Николаевич Толстой в воспоминаниях современников». Открываем указатель имен и видим, что Тургенев фигурирует в книге пятьдесят семь раз на пятидесяти семи страницах. Я думаю, что с книгами о других писателях было бы то же самое. Тургенев служил не только литературе. Сам он сказал: «Бывают эпохи, где литература не может быть только художеством, а есть интересы выше поэтических интересов. Момент самосознания и критики так же необходим в народной жизни, как и в жизни отдельных лиц». И это еще один урок. «В моих глазах враг этот имел определенный образ, носил известное имя: враг этот был — крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решил бороться до конца — с чем я поклялся никогда не примиряться... Это была моя Аннибалов- ская клятва...» Но служить этой своей цели Тургенев мог только при помощи литературы, другого оружия и средства в его руках не было, то есть, значит, в конечном счете он служил литературе. Он служил ей до 1861 года, когда его «аннибаловская клятва» была, так сказать, в действии, он служил ей и после, до конца дней своих. Уж будто не за что стало бороться русской литературе после отмены крепостного права, будто могло или может быть такое время, когда русской литературе не за что и не против чего бороться! Литература была для Тургенева то самое святое и самое важное, чему подчинялась вся его жизнь, каждое его дыханье, каждое биенье его благородного сердца. Ради литературы он то и дело смирял сам себя в отношениях с друзьями, ломал свой характер, шел на личные компромиссы. Особенно ярко это видно в его сложных отношениях с Толстым. Как известно, Тургенев одним из первых заметил начинающего писателя и предрек ему великое будущее. «Этот офицеришка нас всех 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4