65 Но, если счастье человека не в богатстве, то, быть может, оно, как полагают многие, – в удовольствиях жизни, в наслаждении? Опять нет. Избыток удовольствий рано или поздно вызывает в человеке пресыщение ими, как бы ни шла далеко его изобретательность, изысканность в этом. Рано или поздно, они дают себя знать, особенно под старость, когда физические силы ослабли в человеке, а совесть, внутренний страж, начинает свою обличительную работу. Всего же более лишает человека спокойствия мысль о том, что жизнь не может же быть вечной сменой удовольствий, что придет время, когда кончится она, а с нею кончится и то, чем наслаждался человек. Этот страх смерти, одна мысль о внезапности, неожиданности её способна растворить горечью отравы самое приятное, самое сладкое удовольствие. Никто из древних не был счастливее, славнее, богаче и мудрее Соломона, и это внешнее довольство, тем не менее, привело его к безотрадному разочарованию жизнью. «Я построил себе дома, насадил виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовые деревья; приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня во Иерусалиме; собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей, завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих – разные музыкальные орудия. Чего бы глаза мои не пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья… Но взглянул я на все дела, которые сделали мои руки, и на труд, которым я трудился: и вот все – суета и томление духа, и нет от них пользы (счастья) под солнцем» (Екклезиаст 11, 4–11).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4