153 живописцами, о. протоиерей упросил Владыку назначить особую комиссию, которая бы поискала следы древней живописи в соборе. Комиссия, в состав которой входил и архитектор, тщательно исследовала стены собора и ничего не нашла, о чем и был составлен акт; но мысль о том, что где нибудь сохранились же следы древней живописи, не давала покоя о. Александру Ивановичу. «Пристал я, — пишет он в своем дневнике, – к Софонову, которому поручено было производство живописи в соборе, чтобы еще вместе с ним полазить по местам и испытать счастья. Перекрестились и вдвоем приступили к делу, но не входили еще на леса и начали с самого низу. У Николая Михайловича был складной, обоюдоострый, наподобие кинжала, нож. Разогнул он его и опытною рукою на правой стороне большой арки под хорами начал очищать масляную краску, которой выкрашена была эта арка, с написанием на ней новым неискусным письмом Спасителя с вервием. Менее чем через минуту, под масляной краской оказалась другая, красного цвета, краска. Это была кайма, проведенная по краю арки. Продолжал Н. М. скоблить далее и открывался постепенно фон, на котором вскоре появилось изображение ноги. С замиранием сердца продолжалось отделение верхней краски. Наступила ночь, но она уже не смежила наши очи. Наконец, что же оказалось? Пред взорами нашими предстал, в полный человеческий рост, трубящий ангел. Для большей ясности изображения Палеховский мастер обвел это изображение, по крайним чертам, разведенным на воде углем, и ангел еще живее показался в своей чудной грации». Мы с намерением целиком приводим это место из дневника о. протоиерея, чтобы показать, с какою
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4